Поэтому юноша отломил две веточки, сконцентрировал духовную энергию, чтобы очистить их от листьев и коры, а затем такими самодельными палочками для еды подцепил кусок курятины и сунул в рот.
— Вау, как же вкусно!
Мо Жань выудил из горшка еще один кусок мяса, глаза его затуманились, и он с блаженной улыбкой сказал:
— Очень хорошо на вкус. Мой младший брат в самом деле очень способный.
По правде говоря, суп в горшочке был пересоленным и невкусным. Но, чтобы порадовать младшего брата, Мо Жань с энтузиазмом набросился на еду и вскоре съел большую часть курицы.
Несколькими большими глотками Мо Жань выпил бульон, который, по сравнению с мясом, оказался еще более соленым. Во рту стало горько, но он смог с этим справиться.
Со дна горшка Мо выловил еще одну куриную ножку и собирался положить ее в рот, как внезапно его осенило:
— Эм… А сколько у курицы ног?
Естественно, никто не собирался ему отвечать.
— Две! — ответил он сам себе.
После этого он перевел взгляд с зажатой между палочками куриной ножки на уже обглоданную косточку.
— …
Этот медленно соображающий глупый парень, наконец, поднял голову от горшочка и растерянно спросил:
— Младший брат, а ты… ? — он так и не нашел в себе мужества озвучить этот вопрос целиком.
«Ты не ел все то время, что ждал меня? В этом горшке было только мясо потому, что пока ты ждал меня, все время грел горшочек, и бульон испарился.
Мо Жань молча поставил на землю горшок, хотя было уже слишком поздно, в нем почти ничего не осталось.
Чу Ваньнин, наконец, заговорил. Голос у него был тихий и ясный со звенящими детскими нотками:
— Ты сказал мне, что скоро вернешься, и мы поедим вместе.
— Младший брат…
Чу Ваньнин все еще сидел боком к нему, чуть отвернув лицо, и Мо Жань не мог видеть выражения его лица.