"
"— Ребенком я часто играл недалеко от кухни Музыкальной Палаты. Я мало что пробовал, но о многом слышал.
Чу Ваньнин не стал продолжать разговор:
— Ешь.
Цзяннань кормила река, впадающая в море. Рынки острова Линьлин были наводнены корзинами с крабами, бамбуковыми клетками с креветками и ивовыми плетенками, кишащими рыбой, поэтому стол любой таверны изобиловал морепродуктами. Жареный угорь в хрустящей панировке, рыба в кисло-сладком мандариновом соусе, креветки, мидии и раковины, наполненные фаршем и головами толстолобиков, — все это умопомрачительно пахло, вызывая зверский аппетит.
Свежие овощи и мясо, холодные закуски и десерты отличались изысканностью и отличным качеством приготовления.
Тушеные «львиные головы» с мясом краба[84.4], хрустальное мясо[84.5], куриный бульон со стеклянной лапшой, бульон с пельменями и нежная лапша с тофу... список можно было бы продолжать и продолжать.
Мо Жань, подперев рукой щеку, наблюдал, как слуга ставит на стол последнюю тарелку с кусками османтусового торта, и тайком взглянул на Чу Ваньнина.
Ему было интересно, что Чу Ваньнин выберет первым из этого разнообразия блюд?
Он даже заключил пари с самим собой. Должно быть, это будет «львиная голова» с мясом краба. Это блюдо больше всего нравилось Чу Ваньнину в Янчжоу.
Как Мо Жань и думал, как только тарелки были расставлены, учитель первым делом потянулся палочками к «львиной голове».
Мо Жань вздохнул.
Иногда этот мужчина был так предсказуем. Он всегда выбирал одно и то же и никогда не.
Вот только... внезапно «львиная голова» упала прямо в тарелку Мо Жаня.
…изменял своим привычкам… э...?
Мо Жань ошеломленно поднял голову, и, придав своему лицу максимально услужливое выражение, спросил:
— Учитель?
— Спасибо, что заботился обо мне эти несколько дней, пока мне нездоровилось.
Мо Жань был удивлен и даже напуган поведением Чу Ваньнина. Неужели он ослышался? Учитель действительно сказал ему «Спасибо, что заботился обо мне»?
В прошлой жизни он никогда не говорил ничего подобного!
Чу Ваньнин увидел, что лицо юноши медленно покраснело, брови расслабились, глаза широко раскрылись, а прядь волос на лбу неуверенно дрогнула.
Как болят губы...
На самом деле, в те дни, когда он был Ся Сыни, Чу Ваньнин чувствовал себя виноватым перед Мо Жанем.