Сюэ Мэн: — Я слышал, все думают, что я недостаточно мужественен[90.9]. Ха-ха. Пожалуйста, позвольте услышать ваши предложения.
Ши Мэй: — Я слышал, все думают, что я черный лотос. Ха-ха. Пожалуйста, позвольте услышать ваши предложения.
Е Ванси: — Я слышал, что все думают, что я девушка. Ха-ха. Пожалуйста, позвольте услышать ваши предложения.
Мэй Ханьсюэ: — Я слышал, что многие ждут, когда я уже выйду на сцену. Ха-ха, пожалуйста, позвольте услышать ваши предложения.
Мясной пирожок: — Братец Мэй, никто не думает о тебе.
Глава 91. Учитель этого достопочтенного божественно гениален
Посреди главного зала, заложив руки за спину, стоял мужчина, одетый в легкие белоснежные одежды. Лицо излучало достоинство и сдержанность, но чуть приподнятые прямые брови и слегка опущенные ресницы придавали всему его облику презрительно-высокомерный вид.
Ли Усинь не ожидал, что именно этот человек окажется старейшиной Юйхэном. Он тут же побледнел от испуга и забормотал:
— Чу.
Чу Ваньнин спокойно ответил:
— Господин Ли, столько лет, столько зим...
— Почему вы здесь?.. — на этот раз Ли Усинь замолчал надолго. Его лицо от мыслительного процесса сморщилось, как старая восковая свеча. — После того как вы покинули Духовную школу Жуфэн, о вас не было никаких вестей. Говорили даже, что вы отправились странствовать по всему миру. Кто бы мог подумать, что такой светлый жемчуг, как вы, будет впустую растрачивать свой талант, пребывая в подобном темном месте[91.
Чу Ваньнин холодно усмехнулся:
— Спасибо, что, считая меня жемчужиной, снизошли до того, чтобы посмотреть под ноги.
На какое-то время Ли Усинь лишился дара речи.
— Ладно, хватит праздной болтовни, давайте поговорим о деле, — продолжил Чу Ваньнин, когда молчание затянулось. — Слышал, вы полагаете, что этот недостойный практиковал темные искусства и убил пятьсот жителей города Цайде. В этом деянии я не повинен, но раз уж глава Усадьбы Битань проделал такой длинный путь, готов допустить, что вышло какое-то недоразумение.
Ему незачем было стоять.
Взмахнув рукавами, он сел на свое место. В Зале Даньсинь для каждого старейшины было оборудовано свое сидячее место. То, что принадлежало Чу Ваньнину, находилось слева от Сюэ Чжэнъюна.