Но тут вперед вышел молодой мужчина, лицо которого можно было назвать красивым, но слишком уж надменным. Он носил серебряные латы поверх синих одежд, на поясном ремне красовалась пряжка в виде головы льва, длинные волосы были собраны в высокий хвост изысканной серебряной заколкой.
С искаженным неконтролируемой яростью лицом он вклинился в разговор:
— Мы все наконец-то добрались до этой горы, а теперь вы стоите тут и нудите, что боитесь подниматься? Ждете, пока Мо Вэйюй сам спустится к вам? Вот уж действительно, собралась толпа трусливых отбросов!
Стоило ему произнести эти слова, как толпа вокруг него взорвалась возмущенными криками:
— Господин Сюэ, не стоит быть таким категоричным! Зачем сразу обвинять людей в трусости? Всем известно: если на войне стремишься к победе — проявляй осторожность.
Тут же кто-то из толпы язвительно подхватил:
— Хе-хе, господин Сюэ — Любимец Небес, а мы люди простые.
Собравшиеся встретили это предложение одобрительным гулом. Только старый буддийский монах выступил вперед, преграждая путь мужчине, собравшемуся в одиночку подняться на гору. Со смиренным выражением на несущем печать благородства лице он попытался умерить его прыть:
— Господин Сюэ, прошу, выслушайте меня.
Находящегося сейчас в центре внимания «господина Сюэ» на самом деле звали Сюэ Мэн[1.16]. Десять лет назад, во времена юности, за выдающийся врожденный талант люди превозносили и восхваляли его, называя Любимцем Небес.
Лицо Сюэ Мэна исказила злая гримаса, губы затряслись, но, взяв себя в руки, он все же спросил:
— Тогда, в конце концов, сколько еще вы все собираетесь ждать?
— По крайней мере до тех пор, пока не сможем трезво оценить ситуацию.