И пусть ты взял мою девственность... я как будто... нечиста.
Закусываю губу. Отворачиваюсь.
- Глупая, - насмешливо шепчет в макушку, шумно втягивает воздух, после подхватывает на руки. - Ты до конца дней моя девочка. Моя. Слышишь?
- Скажи, ты бы взял меня в жены? - тихо спрашиваю я.
- Уже взял, - усмехается, мягко укладывая меня на кровать, нависает сверху, будто огромная мрачная скала. - Забыла? Сегодня клятвы друг другу дали. Теперь мы одна плоть и кровь. До конца дней.
- Нет, не совсем, - запинаюсь и провожу пальцами по его широким плечам, дух захватывает от силы, что таится под гладкой упругой кожей, живая сталь.
"- Валяй, - скалится, не спешит переходить в атаку, позволяет озвучить вопрос до конца. - Я вижу напряг. Чую. Ты вся дёрганная. Натянута. Как струна. Чего так грузишься? Не пойму.
- Если бы ты не был первым, - сглатываю. - Везде. Если бы ты не забрал мою невинность. Если бы до тебя у меня был другой мужчина.
- Бред, - бросает мрачно.
- Может быть, - закусываю губу. - Но допустим. Если бы я оказалась... хм, более опытной девушкой, ты бы пошёл на брачный союз со мной? Ты бы любил меня тогда? Вот такую. Не девственницу. Испачканную чужим мужчиной.
- Откуда эти мысли? - интересуется хмуро.
Толчком колена раздвигает мои бёдра. От такого резкого рывка у меня даже туфли слетают к черту, соскальзывают с ног. Рефлекторно выгибаюсь.
- Просто ответь, - шепчу. - Пожалуйста.
- Нет, - чеканит холодно.
- Не любил? - всхлипываю.
- Нет, - криво усмехается. - Не могу представить мир, в котором я не твой первый мужик. Не было такого и никогда не будет. Ты под меня рождена. Под мой хер выкована. Никто другой взять не рискнёт. А ты и не дашь никому.
- Амир, - бормочу. - Амир...
- Моя ты, - обрывает хлестко. - Моя до гроба. И после гроба тоже. Моя навсегда. Ты под кожей. А я твой. Слюнтяй. Сопляк. Дебил. Но твой. Охренеть. Да?
- Амир, - улыбаюсь, веду пальцами по его рукам, обвожу контуры железных мышц. - Ты знаешь толк в красивых признаниях.
- Ничего я не знаю, - хмурится, брови сдвигает, горящим взглядом меня изучает, каждую черту отмечает. - Рядом с тобой сам себя забываю.
Вскрикиваю, когда он сдирает пеньюар. Тончайшее кружево превращает в лохмотья за пару секунд. Однако остальное срывать не спешит. Накрывает чаши бюстгальтера крупными ладонями, сминает, вырывая стон из груди, крутит мои соски через нижнее белье, сжимает плоть грубо, по-хозяйски.