А мое тело мигом плавится, тает, отзывается на эту жестокую звериную ласку.
- Никаких гребаных мужиков, - хрипло произносит он, проходится пальцами по рёбрам. - Порву. Пришибу каждого, кто на тебя посмотрит. Башку любому уроду откручу. Просекла?
- Никаких мужиков, - лихорадочно киваю, нервно смеюсь. - Амир. Ты серьёзно сейчас? Какие мужчины могут быть после тебя?
- А зачем разговор завела? - щурит глаза, пронизывает испепеляющим взглядом, накрывает мое лоно тяжёлой ладонью, сдавливает сквозь кружево. - Кто там ещё первый мог быть.
Всхлипываю. Жадно втягиваю воздух. Изгибаюсь дугой. Обвиваю мощную шею, притягиваю своего супруга ближе. Впитываю его аромат.
- Зайка заигралась, - говорит Амир и закрывает мой рот поцелуем, запечатывает губы губами, действует алчно и одержимо, клеймит укусами, дразнит, вызывая волны лихорадочной дрожи.
Он прав. Опасно дразнить волка.
Краткий миг – кружева разорваны. Ощущение, точно постель охватывает пламя, языки огня оплетают меня, отравленные стрелы пронзают тело.
Амир даже чулки с меня сдирает. Все великолепие отправляет куда подальше. Хочет ощущать целиком и полностью. Без преград. Тело в тело. Кожа к коже. Мы соприкасаемся и сливаемся. Дыхание общее. Ничего не различаю.
- Я голодный, - выдыхает в мой рот, принуждает затрепетать. - Дьявол. Какой же я по тебе голодный.
Судорожно хватаю ртом разгоряченный воздух. Сдавленно всхлипываю, когда острые зубы хищника прикусывают кожу на ключицах, движутся алчно и яростно, помечают обжигающими печатями, оставляют повсюду горящие метки.
- Амир, - шепчу неожиданно хрипло, собственный голос не узнаю. - Я тебя люблю. Жутко. Безумно. До боли. До одури. Люблю. Я же по тебе не просто голодаю. Я без тебя не живу. Все ночи пустые. Все дни. Если рядом не ты.
Выгибаюсь под тяжелым разгоряченным от возбуждения телом. Зарываюсь пальцами в густые тёмные волосы, обхватываю затылок мужчины ладонями. Как львиную гриву тереблю, дразню кровожадного хищника.
Он издаёт рык. Утробный. Пугающий. Принуждающий мелко дрожать. А после впивается в мою грудь с такой неистовой алчностью, что напрочь отшибает дыхание, выбивает кислород. Рот сминает соски, вынуждает простонать. Зубы изучают нежную плоть с обманчивой нежностью.