Я рассказывала о том, как меня приняли в доме мэра, о чудесном саде Марисы, и сама не заметила, как моя голова оказалась на плече Анри. Оно было тёплым и уютным. Под мерный стук его сердца я и уснула.
Глава 47
Проснулась, ощущая неприятную тяжесть в груди. Её распирало от прибывшего молока, оно сочилось тонкими струйками, пропитывая ткань сорочки, противно холодя кожу.
Анри лежал рядом, чуть приобнимая меня рукой. По ровному, размеренному дыханию я поняла, что он спит. Тихонько, чтобы не разбудить, скользнула в сторону, поднимаясь с кровати.
Там сладко пахло молоком и ромашковым мылом, света лампы едва хватало, чтобы рассмотреть силуэты мебели и прикрытое шторами окно.
— Леди Элена?
Со стоящего у стены дивана поднялась тоненькая фигурка.
— Груня, долго я спала? Кажется, малышей пора кормить.
— Я покормила их из рожка, Мари меня научила. Вы устали с дороги и я не стала вас беспокоить…
Девушка отвела взгляд и я поняла, что она видела нас с Анри и именно поэтому не разбудила.
— Спасибо, Груня. А у меня вот, молоко прибыло… — я показала ей тёмные мокрые пятна на ночной сорочке.
Говорили мы шёпотом, но Анна всё равно услышала мой голос, заелозив в своей кроватке. Какая же она непоседливая!
— Иди ко мне, солнышко моё, мама тебя покормит!
Я приложила малышку к груди, тут же послышалось жадное причмокивание.
Теперь в своей кроватке завозился Александр.
— Разбудили мы тебя, мой сладкий? Сейчас накормлю твою сестричку и возьму тебя на ручки.
Передав наевшуюся дочку Груне, я занялась сыном. Горничная перепеленала девочку в свежие пелёнки и уложила назад в люльку.
Сашенька ел обстоятельно, не спеша, как и полагается настоящему мужчине. Когда он насытился, я ещё некоторое время сидела, чуть покачивая его на руках, ощущая возле сердца тепло его маленького тельца, вдыхая такой родной аромат.
— Леди Элена, давайте я его перепеленаю, а вы бы шли отдыхать.
— Да, да, уже иду… Груня, возьми завтра выходной, скажи Луизе, что я велела.
Вернувшись в свою комнату я сначала направилась в гардеробную, поменяла промокшую сорочку на свежую. Халат надевать не стала, положив его на соседнее кресло, и только после этого скользнула под одеяло."
"Лунный свет, проникнув в не зашторенное окно, приглушил все краски, делая их мягче. Анри спал, во сне он казался таким милым, расслабленным.