И я могу поклясться своей честью, что ни один волос не упадет с головы леди Элейн, если она пустит нас в свое жилище.
Начальник охраны крепости, продолжая хмуриться, покачал головой, но на этот раз промолчал.
- Что ж, решено, - сказала я. – Заканчиваем с ужином и идем спать. Завтра у нас будет много работы."
"...Сама не знаю почему, но Ланселоту я верила. Да, он отобрал у меня лошадь и телегу когда мы ехали через лес, но зла я на него не держала. Если всё получится, моя община вольных людей получит двадцать человек, более-менее умеющих обращаться с оружием.
...Проснулась я от какого-то шороха.
Я с трудом открыла глаза...
Ровный лунный свет лился в узкое окно-бойницу, и в этом серебристом луче отчетливо блеснула металлом узкая полоска, осторожно поднимающая засов на моей двери.
Сон пропал моментально, и вместе с ним пришло понимание: кто-то просунул нож между дверью и косяком, и, сбросив засов, вот-вот ворвется ко мне в комнату...
Самым разумным действием в такой ситуации было закричать, но внезапно первобытный страх сдавил мне грудь так, что я даже вздохнуть не могла.
Тот, кто ее отпер таким способом, отлично знал свое дело, продолжая удерживать край засова кончиком ножа и не давая ему с грохотом упасть на пол. А после, шагнув в мою комнату, ловко перехватил продолговатую деревяшку, сдернул ее с крюка, вбитого в дверь – и, аккуратно поставив засов в угол, улыбнулся.
Его улыбка и нижняя часть лица попала в луч лунного света, и я задрожала так, что застучали зубы.
Это был тот самый разбойник с отрезанными ноздрями, и непонятно что было страшнее – его искалеченный нос, или улыбка, обнажившая остатки разрушенных, почерневших, гнилых зубов.
- Пикнешь – зарежу, - проговорил разбойник, делая шаг вперед. – Не бойся, благородная леди. Я только позабавлюсь с тобой и уйду.