– Иначе она быстро начнет гнить на влажном воздухе, и вы не заснете от трупной вони.
- Да я и так не засну, - пробормотала я, стараясь усилием воли унять дрожь в пальцах. На что Ланселот произнес:"
"- Винс высказал хорошую идею. Когда служанка уберется, вы закроете дверь на засов, и я этой ночью посплю под вашей дверью. А утром, думаю, насаженная на копье голова безносого научит всех уважению к вам лучше любых слов.
Я не стала спорить. И корректировать произнесенное «госпожа» и «служанка» тоже не стала.
Лидди прибралась в комнате, я закрыла дверь на засов и вновь улеглась на свое соломенное ложе.
Я была уверена, что не засну этой ночью. Но почти сразу из-под двери донесся богатырский храп Ланселота.
Мощный, равномерный...
Убаюкивающий.
Будь я в своем старом теле, думаю, такое звуковое сопровождение немедленно вызвало бы во мне волну раздражения.
А потом в узкую бойницу, заменяющую окно, проникли первые робкие лучи солнца. Они шаловливо запутались в моих ресницах, и своей игрой разбудили меня. Я даже улыбнулась спросонья – правда, воспоминание о ночном кошмаре немедленно стерло улыбку с моего лица.
Там, за дверью, меня вновь ждала Англия пятого века – суровая, страшная, безжалостная. И если я не сумею обеспечить безопасное существование себе и своим людям, то этот мир очень быстро сотрет нас с лица земли, не оставив ни следа, ни воспоминания о нашем существовании...
Наскоро умывшись, я вышла из башни – и попала в самый разгар агитационного собрания. Жители деревни, бывшие разбойники и охрана башни в полном составе собрались полукругом на берегу неподалеку, где на самом видном месте было воткнуто в расщелину копье с насаженной на него отрубленной головой.
... - и так будет с каждым, кто посмеет бросить хотя бы взгляд в сторону леди Элейн! – вещал Ланселот, для убедительности тыкая пальцем в жуткую инсталляцию, заменяющую рекламный плакат.
- Небольшая поправка, - прервала я его речь. – Смотреть на меня можно. А вот пытаться причинить вред – нельзя. И не только мне.