Она сделала невозможное. В десятом классе ее называли гордостью школы и ставили в пример на каждом собрании. Вожделенная медаль открыла двери Социологического колледжа, и Ленка определила новую высоту. Теперь хотелось защитить кандидатскую диссертацию, подцепить мужа с положением и квартирой в Москве.
– И откуда ты все это знаешь? – остановила я поток информации, которую вылила на меня Наташа. – Не врешь?
Девушка покачала головой. Нет, она ничего не придумывала, просто в тот день, когда пришла телеграмма о смерти тетки, Ленка впервые в жизни напилась до поросячьего визга и рассказала товаркам всю свою подноготную.
На первых курсах Ленка ничем не выделялась из толпы бедных студентов, считавших копейки в институтском буфете. Но на втором произошла разительная перемена. Откуда-то взялись новые платья, дорогая косметика. Сокурсницам Лена объясняла, что пристроилась работать в фирму, но в какую – не сообщила.
Подруг у нее не наблюдалось. Что-то вроде дружбы связывало Лену с Наташей Богдановой и Милой Котовой.
– Где можно найти Милу Котову? – поинтересовалась я.
Наташа развела руками:
– Милка закончила институт, а в аспирантуру не пошла. Сказала, ей ни к чему. Сюда не приходила, хотите, дам телефон?
Записав номер Котовой, я поехала домой. Зайка сидела в гостиной, пытаясь сложить странную мозаику.
– Ну, как у профессора? – накинулась я с вопросами.
– Непонятно пока. Квартира однокомнатная, хорошая, с большой кухней.
Профессор любезно угостил Зайку чаем и примерно с полчаса вел светскую беседу, потом плавно перешел на болячки. Выслушав жалобы на мигрень, сообщил, что она – болезнь века, но бороться нужно.
– Совсем ничего не помнишь? – удивилась я.