Нет, выцветшая красная краска будет блестеть, а ржавый хром снова засияет.
Потому что именно это его призвание, – думаю я, наблюдая, как Ривер восхищенно осматривает машину. – Он возвращает вещи к жизни.
– В любом случае, это подарок больше для меня, чем для тебя, – добавляю я. – Ты проводишь так много времени в мастерской, лишая меня удовольствия лицезреть тебя в рабочей форме, измазанного маслом и потного, склонившегося над автомобилем…
– Я сейчас нагну тебя прямо над этим капотом, – предупреждающе произносит Ривер хриплым голосом и крепче прижимает меня к себе.
Я скольжу рукой вниз по его джинсам.
– Я тебе позволю… – Сжимаю пальцы.
Он стонет, затем убирает мою руку.
– Один из способов представиться соседям.
– Довольно забавный.
Ривер хохочет, и мы возвращаемся в дом.
– Не забывай. Сегодня вечером мы ужинаем у папы.
– Как тут забыть? Ты напоминал мне об этом по меньшей мере раз десять с сегодняшнего утра.
– Знаю, но…
Ривер не заканчивает фразу. Я прищуриваюсь.
– Мы все время ужинаем у твоего отца.
Ривер проводит рукой по своим густым темным волосам.
– Просто… у меня много работы в мастерской. Может, я сам себе напоминаю, чтобы не забыть.
– Ну да. Может, стоит пригласить Беатрис?
– Я уже.
Интрига закручивается…
– Не знал, что ты поддерживаешь общение с моей tia[47].
– Я ее тоже люблю, – ухмыляется Ривер. – Тебе нужно научиться делиться.
Беатрис вышла на пенсию по Пенсионной программе Холдена Пэриша.
Начинаю возражать, но Ривер внезапно останавливается. Я следую за его взглядом и замираю.
По подъездной дорожке идут Маргарет и Реджинальд Пэриш. Редж несет большой подарок, завернутый в серебристую бумагу и перевязанный светло-зеленым бантом.
– Это они? – спрашивает Ривер низким, злым голосом.
– Нет, мои родители никогда бы не выглядели так по-человечески, даже если замаскируются. Это мои тетя и дядя.
После того, как я вернулся из своего добровольного изгнания, то оставил дверь открытой, чтобы восстановить связь с Реджем и Мэгс через Бернара.