— Элементаль назвал своё истинное имя, — продолжил он. — Только тогда я смог его подчинить. Даже удивительно… Я никогда ещё не видел такой силы! Словно теперь мне подвластна вся вода на этой планете!
Это он чересчур замахнулся! Хотя в чём-то он прав. Теперь силы Кутузова возросли минимум в два раза. И очень скоро мы сможем это проверить.
— Элементаль очень близок к истинной стихии. Он воспринимает магию на совершенно другом уровне. Ты столкнулся с разницей восприятий, но скоро к этому привыкнешь, — спокойно ответил я.
— Примерно понимаю, о чем вы говорите, мой император. Я читал об этом в библиотеке отца, когда ещё жил у него дома.
На последних словах Кутузов слегка скривился. Часто казалось, что ничто не может пошатнуть этого человека. Что он всегда серьёзен и твёрд в своих намерениях, точно величественная гора. Его выдержке завидовали многие: и тени, и гвардейцы.
Но стоило вспомнить о Викторе Степановиче Разумовском, как это впечатление напрочь разбивалось, точно морские волны о скалы.
— В этих книгах говорилось, что в древности проводили разные эксперименты с элементалями. И там писалось, что после того, как дух забирался в тело человека, он изменял его и забирал себе через какое-то время. Он полностью подчинял тело реципиента, — голос Кутузова стал серьезным, как сталь.
— И ты не против? — я приподнял бровь.
— Нет. Ради императора я готов и не на такие жертвы.
Он был серьёзен в своих словах.
— Но сколько мне осталось? — спросил он безо всякого сожаления.
— Не знаю, — пожал плечами я. — Выбирай сам. День, месяц, год, может, двадцать лет, а может, и все семьдесят.
— Я могу долго сопротивляться.
— Ты как минимум не умрёшь, — улыбнулся я. — Да, элементали могут забирать тела. Но с тобой так не получится. Ты связан более сильной клятвой.
Я достал Кодекс Первого Императора и показал его.
— Так что должен тебя разочаровать. Ваше сражение не было правдой.
— Это казалось очень реальным… — пробормотал Кутузов.
— Прислушайся к своей стихии. Что она скажет?
Он поднялся на ноги и на миг закрыл глаза. Вокруг нас в воздухе всегда разлито какое-то количество воды. Через эти частички Кутузов и прислушался к своей стихии. А затем ответил:
— Слышу смех и веселье.
— Вот видишь. Ему весело, что ты повёлся.