Девушка продолжала двигаться на мужчине, но теперь положение ее тела изменилось — она располагалась почти параллельно Богдану, потому что сзади у нее появился толстый, покрытый блестящими шипами хвост.
— Я люблю тебя! — простонал Богдан.
Превращение завершилось. Тапира, черная моряна, набросила боевую шкуру и зарычала, распространяя терпкий запах зрелых персиков.
Мгновение они смотрели друг на друга, охваченные страстью и желанием. Рыжеволосый мужчина в расцвете сил и черная моряна в боевой шкуре.
Красавец и чудовище.
Их тела сплелись в тесных объятиях, многократно отраженных в холодных, безразличных зеркалах, и, казалось, не было на свете силы, которая могла бы разлучить их.
Трудно принять свою смерть.
Особенно трудно, если ты — опытный и подготовленный воин, полный сил и энергии, — должен принять свою смерть не в бою, а по приказу. Потерять все, что у тебя есть. Маги лучше всех прочих понимают, что второго шанса не будет. Это простые смертные могут тешить себя иллюзиями, что смерть — это просто переход в лучший мир или что душа переродится в другом теле, иными словами, что все не так уж страшно, как кажется.
Даже если совершенная тобой подлость пойдет на пользу твоим соплеменникам, они никогда не вспомнят о тебе с благодарностью.
Можно ли назвать это малодушием?
Никто на земле не сможет упрекнуть командора войны в трусости. Одни — потому что их уже нет, другие — потому что сами в подобной ситуации поступили точно так же: оказавшись перед лицом смерти, выбрали жизнь.
Все остальные могут оставить свое мнение при себе.
Слушая, как Тапира плещется в ванной, командор провел рукой по простыне, еще хранившей тепло моряны, и блаженно откинулся на спину.
«Тапира, любимая…»
Никогда и ни к кому не испытывал он подобных чувств. Удивительного ощущения полнейшего единения с избранницей, с самой прекрасной женщиной в мире. И никогда еще Богдана не любили так страстно, так искренне.