Начала я издалека:
– Наденька! Давай, ты напряжешься и представишь себе, что мужчины тоже люди, человеки! Этакая боковая ветвь развития, не исключено, что тупиковая… Последнее уточнение забудь! – велела я тут же.
– Конечно, люди, – вяло согласилась Надя.
– Ты не понимаешь! Из всей нашей женской компании, отбросим скромность, я – единственная, кто относится к мужчинам правильно! Потому что с детства дружу с мальчиками, юношами, мужчинами! Из рогатки научилась стрелять раньше, чем на спицах вязать. А муж у меня! Без академии женских наук такого не приручишь! Воспитываю двух сыновей, наплевала на карьеру.
– Почему же! – перебила Надя. – Он очень! Он более чем! У него такие нежные руки… когда он меня обнял…
– Вот именно! – в свою очередь заглушила я воспоминания о нежных руках и объятиях.
Надежда совершила очередную попытку разрыдаться, но я на нее гаркнула.
– Повторяй за мной! – требовала я. – Никита – простой хороший живой человек!
– Никита простой хороший живой человек, – послушно повторяла Надя и от себя мечтательно-тоскливо добавляла: – Изумительный!
– У него с головой все в порядке и чувство юмора наличествует.
– У него прекрасная голова и великолепное чувство юмора, – редактировала мои слова Надя.
На ее отсебятину я внимания не обращала и еще несколько минут «кодировала» подругу на предмет человеческой полноценности Никиты.
– Ты должна ему все честно рассказать! Про свою любовь, про трусы доярки, про меня с идиотскими афоризмами! Объяснить человеческим языком, почему трусливо сбежала, когда более всего мечтала остаться.
– Как это ВСЕ рассказать? – возмутилась Надежда.