На голову выше, старая красавица склонилась, а он был перед ней гном гномом, но от нее исходил страх, а от него угроза. Тревога у Дулина все нарастала: чего-то он не понимал в происходящем, как будто присутствовал на спектакле, который играли на иностранном языке.
Никто не рассказывал Дулину, что Элеонора до войны была за Дымшицем замужем, перед войной ушла от него к совсем молодому человеку, пропавшему без вести, а в сорок шестом вернулась к Дымшицу и, прожив с ним недолго, снова его бросила. Так что Дулин оказался случайным наблюдателем запутанных и странных отношений.
Дымшиц перевел взгляд на Дулина:
— Да, да, хорошо. Вы когда-нибудь принимали участие в психиатрической экспертизе?
Дулин проводил экспертизы сотни раз, по алкоголикам, разумеется. Но вдруг смешался, испугался неизвестно чего так, что вспотел подмышками, спиной и грудью.
— Да, конечно.
Гном оценивал его. Оценка была невысока.
— Я хотел с вами предварительно переговорить, но сейчас я спешу. Вы приходите в четверг к половине одиннадцатого и, прежде чем осмотреть пациента, загляните ко мне.
И Дымшиц пошел по лестнице наверх, на третий этаж, громко стуча маленькими полуботинками.
«В «Детском мире» небось обувь покупает», — раздраженно подумал Дулин. И не ошибся. Тридцать шестой размер ноги был у профессора…
В восьмом часу вечера, выходя из института, вспотевший, обсохший и окруженный облаком боязливого пота Дулин столкнулся с Винбергом. Прямой, тощий, в потрепанном сером костюме с шелковым галстуком в полоску, в одеколонной дымке — элегантный, как всегда…
«Не в галстуке дело, конечно, — отметил про себя Дулин.
Сам Дулин раздался последние два-три года: ел много — за мать, за бабку, за весь тот детский голод, который засел в каких-то глубинах, ведомых психиатрам.
Пошли вместе к метро.
— Вызвали на консультацию в спецотделение, — сразу же доложил Дулин.
Винберг поднял подстриженную бровь:
— Вот как? Доверие оказали. А вы член партии, Дмитрий Степанович?
— Конечно. Я же в армии после училища служил.
— Да, да, партийная дисциплина. Надо идти, — хмыкнул Винберг.
— Обычно Карпов… он в отпуске. — Дулин как будто оправдывался и сам себе удивлялся. — Видно, там у них алкоголик, или просто так, алкогольный эпизод в деле. Да в нашей стране, Эдвин Яковлевич, все пьют: и артисты, и академики, и космонавты. У нас недавно… — И Дулин рассказал про заслуженного артиста.
— Я в лагере сидел с одним талантливейшим литератором.