Они пошли к автобусной станции, и Женя не знала, куда они дальше двинутся. Может, в Москву. Но там, на станции, стоял один-единственный старый, чуть ли не довоенный автобус, на котором было написано «Новый Свет», и они сели в него и через два часа были совсем в другом месте.
Сняли комнату возле моря и прожили там еще три недели. Сашенька вел себя идеально: никаких истерических припадков, которые так беспокоили и Женю, и врачей. Он ходил босиком вдоль воды, забегая на мелководье и топая по воде голыми пятками.
В Новом Свете было чудо как хорошо. Еще цвели глицинии, и горы были совсем рядом, прямо за домом дыбился каменистый склон, по которому можно было за два часа добраться до аккуратно-округлой, по-японски устроенной вершины и смотреть оттуда на неглубокую бухту, на морские камни с древнегреческими именами, торчащие из воды от самого сотворения мира.
Но иногда вдруг прихватывало сердце: Айрин! Зачем она их всех убила? Особенно Диану…
Брат Юрочка"
"С вечера поднялся низовой ветерок, он задирал бабам юбки и холодил ноги, а к утру пошел дождь.
За неделю до дождя, который и действительно оказался затяжным — сорок, не сорок, пока неизвестно, но затянуло все небо и капало без перерыва, — дачная хозяйка привезла свою десятилетнюю дочку Надьку, которая должна была ехать в лагерь на юг, да лагерь сгорел…
Девочка удивила Женю своей розовой смуглой красотой, не то цыганской, не то индийской.
Пока погода была еще хорошей, Надино присутствие никак не изменило отлаженной жизни.