Раненых действительно было много – на зеленом склоне у русла, по которому толчками змеилась вода, лежало больше сотни драконов, и многие были без сознания. У одного склонился Энтери. Вокруг самых слабых, переломанных и маленьких обвивались змеи-овиентис, мерно пульсируя в такт сердцебиению и истекая витой. Несколько сородичей жадно глодали туши или лакали воду из реки, кто-то уже нашел силы обернуться в человека.
Грохот обвалов здесь заглушался стонами боли, рычанием и хрипами умирающих.
Драконица Итери тоже обернулась и теперь просто сжалась, лежа на боку, укрывшись сорочкой Энтери и дрожа. Надо бы добыть огня, согреть своих, но не до него сейчас – а огнедух Ангелины не даст большого количества тепла без топлива. Деревьев здесь, в высокогорной долине, почти не было – камни, кустарник да трава со мхом.
Двое драконят вяло рвали тушу большого барана. Они были слабы и тощи, но ауры сверкали, как новенькие, – видимо, Люк с испугу накачал их витой под завязку.
Нории аккуратно положил старого Уми на траву и аккуратно провел над ним крылом. Подтащил к наставнику одну из туш – Таммингтон складывал их чуть в стороне, и там уже высилась гора, – пролил на язык немного крови. Старик дышал очень тяжело, и вита в нем угасала с каждым мгновением. Однако кровь он слизнул, зашевелился, и Нории, отрывая куски мяса, стал вкладывать их ему в пасть.
"Уми мирно заснул после четырех скормленных ему туш и подпитки витой, слабый, но уже не умирающий, и Владыка подошел к А́фити, дочке Огни, подпитал витой и ее, поговорил ласково, обнял за тощую шею, а затем, оставив на Итери, снова поднялся в воздух. И радостным ревом приветствовал драконов, появившихся из-за гор со стороны Теранови.
«Дело идет на лад, да, Владыка?» – с удовольствием проговорил Дармоншир, притащивший к берегу пожилую драконицу.
«В горе в десятки раз больше драконов, и моей виты, и виты всех моих соплеменников, которые летят сюда, и стихийных духов, которых я призвал, не хватит, если не найдем, как зажечь огромный костер. Нужно топливо или какой-то артефакт, чтобы продержаться, пока прибудет моя жена. Она сама – огонь, она согреет, и даст мне силу лечить».