Однако он недооценил себя и Дмитро – помощь камня потребовалась куда позже, чем он думал.
Агентом Тандаджи оказалась служительница Триединого, молодая еще женщина с изможденным лицом, которая скромно стояла в толпе людей, сжимая в руках красный вещевой мешок. По этому мешку ее и должны были опознать – и ее вывели в первых рядах. Через устойчивое Зеркало Матвей слышал, как Димка командует женщинам и детям идти к переходу и невольно усиливал структуру, когда чувствовал, что кто-то шагает.
А что будет делать сам Матвей, он пока не знал. Потому что все желания сосредоточились на одном – вернуть Алину на Туру.
– Но вы ведь придете за нами завтра?!! – то и дело нервно, с рыданиями кричали другу. И Матвей, морщась, слышал, как раз за разом Димка уверенно врал:
– Мы очень постараемся, но сейчас стихии неустойчивы, Зеркало может не открыться.
Было жарко. Люди шли и шли. Если в первый день удалось вывести сорок человек, то на второй успело пройти на пару семей больше, когда канал подпитки от свечей стал мерцать и Матвей с усилием успел перекинуть его на алтарный камень. Они с Димкой учли опасность срыва, и, чтобы избежать выжигания резерва и смерти, Ситников поддерживал экран, который должен был перерезать канал, даже если сам Матвей снова потеряет сознание.
Матушка Ксения рядом шепотом читала молитвы, спасатели, военные и жители деревни принимали тех, кто выходил из портала. Заносили имена в список, спрашивали документы – но у многих их не было.
Пространство вокруг храма наполнялось детским гомоном, охами, смехом и слезами женщин.