И право, я очень хочу, чтобы вы это сделали и избавили меня от своего присутствия. Вы меня поняли?
– Так точно, – процедил Дмитро. Матвей молчаливо стоял рядом.
– Тогда возвращайтесь в расположение охраны. Оба! И чтобы не было искушений – с этого дня и до особого приказа вам запрещено покидать хутор.
– А кто это – полковник Латева? – шепотом поинтересовался Матвей, когда они тряслись внутри военной машины, которая везла их на хутор.
– Дорофея Ивановна, – так же тихо ответил Димка.
Поляна до ночи был мрачен и резок, а в перекуры мотал головой, словно внутренне продолжал спор. Матвей отмалчивался. Его занимал совсем другой вопрос. Он успел посетить палату, в которой лежала Алина, поговорить с ней, погладить тонкие бледные пальцы. Принцесса не реагировала.
Затем он повернулся к профессору Тротту – тоже осунувшемуся, с отросшей рыжей бородой и волосами – и, поколебавшись, склонился над ним.
– Сберегите ее, – сказал он глухо и вышел.
Ночью на двадцать восьмое апреля Матвей получил подтверждение того, что их вчерашняя попытка связи достигла успеха. Он увидел удивительно четкий и долгий сон – про то, как на рубахе Четери сзади тонкие девичьи руки старательно пишут под зачеркнутой семеркой в предложении «Идти осталось не меньше семи дней» цифру «шесть».
Слышал он и голос Алины, которая повторяла это – и которая вдруг стала говорить с ним.
– Матвей, – шептала она, а впереди мелькала спина Четери, и где-то сбоку виднелся профессор, – я не знаю, как вы это сделали, но мы тебя слышали. Надеюсь, и ты меня слышишь. Мы идем так быстро, как можем, но на нас охотятся. У меня ранено крыло… вчера наткнулись на жуткое чудовище.