Тротт рядом тяжело вздохнул, снова коснулся ее — погладил опухшее запястье, скользнул пальцами выше, к локтю. Алинка подняла лицо, — лорд Макс сидел совсем рядом, крепкий и сильный, — потянулась к нему, чтобы обнял, чтобы утешил, успокоил, встретилась с ним взглядами… пальцы его дрогнули, и инляндец, вдруг отдернув руку, поднялся.
— Довольно слез, — сказал он резко и зло. — Почему вы все время плачете, ваше высочество? И почему все время приходится с вами нянчиться?
Алина замерла, опуская глаза.
Он ведь всегда будет так относиться к ней. И моменты мягкости — исключение, и она ему не нужна вовсе, и она ему обуза, проблема и головная боль.
В груди зацарапали совсем уж безудержные рыдания, но принцесса глубоко вздохнула, подавляя их с такой силой, что горло свело, расправила плечи и тоже поднялась.
— Спасибо за тренировку, профессор, — сказала она сипло и твердо, отвернулась и пошла в дом, не забыв оставить на пороге ботинки.
Были потом и жалостливые взгляды хозяек дома — женщины, хлопоча по дому, наблюдали за тренировкой из окна, и Алинка краем уха слышала, как Венин тараторит, пересказывая Далин происходящее. Бывшая рабыня дала вернувшейся принцессе горшочек с чудно пахнущей травой мазью и робко улыбнулась. А потом, осторожно намазав ноющее запястье, погладила по плечу и обняла — и от этого сочувствия много чего вытерпевшей женщины у Алины опять подступили к глазам слезы.
Были потом и сборы — Алина под руководством хозяек набивала сухарями, сушеным мясом и ягодами непромокаемые кожаные мешочки для себя и Тротта, аккуратно и плотно складывала в сумку запасной комплект одежды. Оихар с мальчишками тоже вязали свои вещи в тюки, собирали посуду и другую утварь. Оказалось, что им придется уйти со всеми жителями поселения в убежище в горах и пожить там.
Был и подробный инструктаж от Тротта — он, вернувшись, проверил собранные вещи, наточил ножи и наполнил фляги, а затем рассказал принцессе о предстоящем пути, начертив ей карту на куске коры и приказав сложить в свою сумку.