И напоминать, на кого капитан работает, не хотелось.
— Андрей Юрьевич, ваша помощь очень важна мне, — сказала я жестко. — Но этот корабль сейчас развернется и пойдет обратно в Виндерс. Не сердитесь и, прошу, не оставляйте меня — ведь до этого момента я была идеальным объектом охраны, правда?
— Вы вели себя очень разумно, — согласился он неохотно. — Поэтому я и удивлен вашим решением. Но моих людей достаточно, чтобы довести этот корабль до Песков вопреки вашему приказу, моя госпожа. Даже если я заслужу вашу немилость, в критической обстановке я обязан действовать в интересах вашей безопасности, иначе какой из меня охранник? И я не вижу причин, почему я не должен этого сделать.
Я очень старалась сохранять спокойствие. Но это было непросто — опять меня, как ребенка, пытались куда-то сослать и что-то запретить. Я вспомнила леди Шарлотту — все же ее умение обходить острые углы было на высоте — и попробовала зайти с другой стороны:
— Вы, как глава моей гвардии, обязаны оберегать меня, но ведь и я, как герцогиня Дармоншир, обязана подавать пример стойкости людям герцогства.
— Мы не в героической поэме, — поморщившись, сказал он. — Никто вас в вашем положении не осудит, ваша светлость.
Я выдохнула. Можно было добавить, что меня мучает совесть, что мне плохо, если я не занята делом, что я прикипела к Вейну и людям в нем. Но это было слишком личным и не убедило бы капитана гвардии. И я сказала единственное, что было способно изменить его решение:
— Андрей Юрьевич, я ведь могу в любой момент обернуться в птицу и улететь напрямую в Вейн.
Я не стала добавлять, что никогда в жизни ни того, ни другого не делала и вовсе не уверена, что смогу. Мне и угрозы-то дались с трудом.
Осокин остро взглянул на меня, словно примеряясь, не получится ли оглушить и связать дурную герцогиню, прежде чем она прыгнет за борт, поразглядывал немного — я встретила его взгляд, и он поджал губы и отступил.
— Я сообщу капитану, что мы возвращаемся, — сказал он сухо. — И поговорю с Леймином.
— Спасибо, Андрей Юрьевич, — я улыбнулась с облегчением. — Вы ведь не уйдете от меня теперь?
— Нет, — буркнул он, вложив в короткое слово все неодобрение, и вновь открыл дверь в капитанскую рубку.