Песни битв уже звучат в моих ушах днем и ночью; я слышу, как Красный воин закаляет свои доспехи и точит оружие, слышу, как наполняется яростью Инлий Белый и темнеет штормом Мать-вода. Но мне уходить пока не время. Что касается молодого Дармоншира, Нории, — ты знаешь, что у каждого свой бой. Тот, что должен выдержать он сам — или умереть. Он еще юнец, выдержит, станет мужчиной.
— Знаю, — согласился Нории, склонив голову набок и легко проведя ладонью по водной глади фонтана. — Я не могу драться вместо него, я даже не могу драться рядом с ним.
Четери недовольно покосился на друга, подбросил клинок в воздух — тот подлетел с гулом, — и поймал его за рукоять. Сверху на его плечи посыпались срубленные листья и цветы.
Нории молчал и ждал.
— Там же рядом море, — сказал Мастер с намеком.
— Да, но в Дармоншире ни капли стихии нашей Матери, Чет, — напомнил Владыка владык.
— Зато в тебе ее довольно, — буркнул Четери сварливо. — Загляни в сокровищницу Тафии, Нори-эн. Ты не помнишь, верно, а нам мастер Фери рассказывал, как в давние-давние времена Владыка Нейрии заключил договор с водяными духами и заклял амулет, который заложил в стену Тафии.
— Так надо, — без обиды пророкотал Нории. — Чувствую, что надо.
— Раз надо, так делай, — уже спокойно ответил Мастер. — Только не забудь рассказать молодому Дармонширу об ограничениях.
Вей Ши
За последние пару недель внук императора Йеллоувиня убедился, что родись он крестьянином, жизнь его была бы куда легче и приятнее.