Ждать пришлось недолго: за пиком взмыли осветительные ракеты, и в их красноватом сиянии прогрохотали взрывы — заработали минометы с той стороны склона, началась перекличка автоматных очередей и уханье легких танков, способных пройти по снегу. Послышались тревожные звуки рогов иномирян, в свете падающих ракет заметались в небе дезориентированные раньяры — то и дело кого-то из них разрывало прямым попаданием, и они шлепались обратно. Раздалось отдаленное верещание сотен и тысяч охонгов, крики людей.
— Вперед, — проговорил-рыкнул король, и отряд поспешно бросился к порталу, оглядываясь — нет ли незамеченной охраны. Но артиллерия поработала так хорошо, что никто не встал у них на пути. В метрах двадцати от ""цветка"" бойцы остановились, готовясь защищать его величество — а Демьян отправился дальше в сопровождении лишь двух охранников. До рассвета оставалось немного, и острия гор уже начали наливаться серым цветом, и тьма уже была серой, не такой непроглядной.
Он присел у края перехода, прижал руки к насту, прислушался. Родная земля отзывалась ярко, и он чувствовал, как ворочается в ней огромный стихийный дух. Духу земли не нравилось чужеродное пространственное образование, и он был рад, что потомок бога пришел закрыть его. Знать бы еще, что именно сработает.
— Что же, — пробормотал его величество, отряхивая руки от снега, — попробуем так…"
"Он поднял руки над головой — и по обе стороны перехода с треском начал лопаться наст, и вверх, скрежеща, поднялись плоские скалы — метров двадцать или тридцать в высоту.
Демьян с облегчением вытер мокрый лоб — тело было слабым, — оглянулся, реагируя на предупреждающий крик охранника, — и успел выхватить из воздуха молот и встретить напрыгнувшего на него охонга ударом, разорвав того в клочья.
Королевский отряд принимал бой — берманы поливали с десяток инсектоидов из огнеметов, снимали их всадников прицельным огнем. Кто-то уже обернулся медведем, и слышно было агрессивное рычание.