– Я этого не отрицаю, – Краснова осознала, что перегнула палку, вновь села рядом с сыном и погладила его по руке. – Но пойми меня. Я очень тебя люблю и хочу для тебя лучшего…
– Мам, – он заглянул ей в глаза. – Но мне это нравится, и Алекс хороший человек. Он сказал, что разрешит мне и дальше работать, если ты не будешь против.
У нее перехватило дыхание. Женя рассуждал, как взрослый – отстаивал свою позицию. Его не интересовало ее мнение, у него имелось свое. И где-то в глубине души Лиза уважала его, но не могла принять эту ситуацию.
– Что здесь происходит?
Максим появился на кухне и окинул всех напряженным взглядом. Он долго старался расслышать их шушуканья, но так и не разобрал ни слова.
– Где деньги из Жениной копилки? – не оборачиваясь, спросила Краснова и внутренне сжалась.
В любом другом случае она бы промолчала, но сейчас просто не могла не встать на сторону сына и не защитить его интересы. Он верил в нее, и она должна была оправдать его ожидания.
– Ты о чем?
Краснов криво усмехнулся и, налив себе воды, принялся жадно пить. Не намерен был признаваться в содеянном и не чувствовал за собой никакой вины. Все деньги семьи он считал своими по праву, и никто не смел оспорить это право. А то, что истратил он их на любовницу, никого не касалось.
– Ты прекрасно знаешь, о чем я.
– Нет, не знаю и знать не хочу. Где гуляла, там и ищи.
– Пап, это ты их взял?
В глазах ребенка застыли слезы, но на Максима они не произвели никакого эффекта, он стоял на своем.
– Ничего я не брал.
– Это же были мои деньги. Они мне очень нужны…
– Твои? – Краснов вскипел за секунду и сразу перешел в нападение. – А не слишком ли ты мал, чтобы иметь свои деньги? Ты живешь в моей квартире, я тебя, щенка, одеваю, кормлю, и ты еще смеешь качать права?
– Но пап, я их сам заработал! – не сдавался Женя, все еще надеясь на понимание, ведь он думал, что папа его любит.
– Очень хорошо. Значит, заработаешь еще. Гулянки твоей беспутной матери, между прочим, тоже недешево обходятся, – Макс с пренебрежением швырнул на стол счет из медицинского центра.
Лиза кожей чувствовала, как обстановка накаляется, внутри все похолодело от страха за сына, душа ринулась в пятки.