Вся спесь и грубость, которой она облепила себя, как доспехами, испарились, и она осталась с полностью обнаженными чувствами. Одной фразой Алекс просто уничтожил ее, унизил как женщину, смешал с грязью. Лиза всегда была убеждена, что ей удается сохранять видимость приличной семьи хотя бы для коллег. Сейчас все стало очевидно – если Гилберт знает так много об их отношениях с Максом, значит, о них знают все.
Было жутко неприятно, обидно и стыдно это осознавать. Но ради сына она могла вытерпеть все что угодно, поступиться своими принципами, пойти на любые жертвы, только объяснять все это самоуверенному начальнику, не видела смысла.
Лиза поняла, что опять проиграла. Сказать ей было нечего – Алекс победил, а победителей, как известно, не судят. Она чувствовала на себе его леденящий душу взгляд и хотела провалиться сквозь землю. Собрав в кулак последние силы, посмотрела на него и с грустной улыбкой сказала:
– Если бы ты хоть когда-то кого-то любил, кроме себя, ты бы меня понял…
Боль, отразившаяся в ее глазах, задела Гилберта за живое, но он мужественно терпел и не отступал от намеченной цели.
– Неужели так сильно любишь? – спросил он и задержал дыхание, ожидая ответа. Все десять лет, что они не виделись, его интересовал один-единственный вопрос: правда ли она любит Макса? И наконец выпала возможность спросить у нее самой.
– Конечно, люблю, – честно ответила Лиза, имея в виду сына. Она неправильно истолковала суть, но уточнять не стала. Ей казалось, и так все понятно.
Глаза Гилберта вмиг потемнели. Она инстинктивно попятилась, но вскоре уперлась в стол – бежать было некуда.
Ее признание отняло последнюю, неведомо откуда взявшуюся надежду. Буря, только несколько секунд назад утихшая в груди, всколыхнулась с новой, чудовищной силой.
Все вокруг померкло, лишь слабый свет ее глаз освещал путь. Осталось одно только желание – наказать, выплеснуть на нее всю боль и отчаяние.
Поддавшись искушению, Алекс резко скользнул по шее Лизы к затылку и прижался к ее губам своими.