Его совершенно не волновала судьба ребенка, он был уверен, что ничего плохого случиться не может, а если и случится, значит, так и должно быть – естественный отбор. Ему в детстве сопли никто не утирал, поэтому он считал, что вырос нормальным мужиком, а не маменькиным сыночком, как Женя.
Глубоко затянувшись, Максим злобно оскалился: никогда не любил этого мальчишку. С самого рождения он был не такой, как надо, слишком нежный, слишком красивый, слишком женственный. Плюс ко всему, Краснов никак не мог забыть, что Лиза дала пацану такое имя в отместку.
– Макс, ты вообще меня слышишь?
– Слышу. Че ты на меня орешь? Твой сын, ты и следи. Я в няньки не нанимался.
Лучшая защита – это нападение.
– Он твой такой же, как и мой! Если с ним что-то случится, пеняй на себя! – в сердцах выпалила Краснова и выбежала из кухни.
– Ты куда? – Максим вышел следом. Прислонившись плечом к стене, с интересом наблюдал за тем, как лихорадочно она одевается.
– Сына искать, – процедила сквозь зубы."
"Лиза была так зла, что боялась сама себя. За Женю она могла разорвать кого угодно голыми руками, и ничто не способно было ее удержать. Макс понял это без лишних слов и не стал препятствовать, неопределенно пожал плечами и вернулся на кухню.
***
Массивный джип остановился во дворе жилого дома, и Алекс заглушил двигатель.
– Мне пора, – с сожалением произнес Женя. Домой идти совершенно не хотелось, он боялся отца, поэтому медлил.
– Ты чего?
– Мне страшно… Это плохо, да?
– Конечно нет, – Гилберт улыбнулся его непосредственности. – Всем иногда бывает страшно.
– И тебе?
– И мне. Я просто научился не прятаться, а смотреть своим страхам в лицо.
Некоторое время они сидели молча. Женя обдумал слова Алекса и решил, что в них есть определенный смысл.