А дядя между тем уже ныряет в проулок, где его ждут страшные бандиты с пистолетом.
«Трусиха! — кричит про себя Марина. — Неужели ты позволишь ему умереть?! Он же подарил тебе тортики! Не стой! Кричи!»
Девочка дергает себя за волосы, от боли столбняк проходит, и вот уже она быстрым шагом бежит в проулок, тряся пакетом, и кричит:
— Дядечка, не ходи туда! Там бандиты!
* * *Головорезов я и сам заметил. Не дурак уж заходить в темный переулок, где ни черта не видно, предварительно не включив телепатическое сканирование.
— Дядечка! Дядечка! — пищит пискля позади. — Не ходи…"
"Оборачиваюсь и поднимаю вверх указательный палец. Малыха послушно замолкает.
— Всё под контролем, — улыбаюсь. — А ты чего сразу не ушла домой?
Но тут же жалею, что спросил. Девочка начинает второпях тараторить, глотая гласные:
— Я как их увидела, сразу испугалась и стою, а потом вы идете, я себя за волосы дернула и побежала следом…
— Ладно-ладно, понял.
— Ого, — а теперь сразу поверила.
Отвожу девочку к машине с Никитосом и поручаю ему присмотреть за малышкой. По дороге чуть не натыкаюсь на припаркованную «Чайку».
Потом возвращаюсь к застывшим бандитосам. Вглядываюсь в темноте в грубые физиономии. Мужчины даже не моргают, у них остались только бессознательные рефлексы: как, например, дыхание и биение сердца. Двое держат в руках черные пистолеты.
Первым делом я шерстю память самого здорового бандита.
— Серьезно? Буравчики? — чуть ли не ржу вслух.
Но «отключенные» бандитосы, конечно, молчат. Блин, самое фиговое: они не знают заказчика. Я перешерстил всех троих — ни улик, ни следов. Воронов что ли послал их? Хрен знает.
Задумчиво чешу подбородок:
— Что же с вами делать, Буравчики? Сразу грохнуть скучно.
И тут я вспоминаю о припаркованной «Чайке». Почему бы не устроить Эдуарду ответный презент? Он ведь не пожалел денег на ментальный артефакт.