Чай не тупые, демонстрации силы должно быть достаточно. А кто тупой и все равно не понимает — того можно и убить. Даже нужно.
А Антонине Павловне с Марией Федоровной все равно лучше пожить у меня. А то неизвестно, кто еще из ее прошлых клиентов королевы пилона нагрянет к ней, соскучившись.
* * *На следующий день выпадает выходной, и уж так вышло, что я завтракаю вместе с семьей и нашими гостями. Антонина Павловна пьет чай, тихонько о чем-то общаясь с мамой. Степан за кружкой кофе читает газету. Мария Федоровна с Лакомкой на пару уплетают мамины ватрушки с медом и лимоном.
Я, сытый и довольный, уже собираюсь встать и пойти по своим делам, как меня неожиданно окликает Антонина Павловна:
— Данила, а у нас с Леной через полчаса частный урок.
— Я очень рад за вас, — улыбаюсь, еще не чувствуя подвоха.
— А ты бы не хотел присоединиться к нам? — хлопает глазками женщина.
Но я не успеваю вставить слово, как вмешивается мама:
— Конечно, хотел бы, — утвердительно заявляет она.
— Конечно, самая любимая и неповторимая, — бормочу, ибо другой ответ и невозможно дать.
— Я очень рада, — улыбается Антонина, переглянувшись с матерью.
И по их довольным взглядам я понимаю, что их партия удалась. Это заговор, сто процентов. Меня хотят заставить учиться, вот блин.
— Дядечка Данила, — сочувствует мне Мария Федоровна.
— Это было бы прекрасно, — вздыхаю, думая о том, что час проведу впустую. — Но только если это вас не затруднит, Мария Федоровна.
— Нисколечко, — важно кивает девочка.
Скоро приезжает Лена, и мы втроем с учительницей располагаемся в гостиной. Впрочем, я нисколько не жалею: частный урок проходит весело. Антонина Павловна искренне старается, так и вертится у переносной доски, расписывая, объясняя и крутясь своей…хм.
А потом в другой комнате раздается полный боли детский крик. И нам уже не до уроков. Марину Федоровну скручивают спазмы. Девочка плачет, беснуется, пытается рвать на себе волосы.