Красные искры света

* * *Настя ушла, гордо расправив спину, и нужно было бежать за ней, схватить за руку, развернуть к себе и показать, кто из них владеет ситуацией, или хотя бы осуждающе смотреть ей вслед. Но вместо этого Ярослав смотрел в черную озерную воду, сжав кулаки и крепко стиснув зубы."

"Его переполняли совершенно противоположные чувства: звездная смесь нежности, желания и совершенно чего-то непонятного, глубокого и искреннего, и холодная, леденящая ладони ярость.

Настя была хороша – она буквально заставила Яра потерять голову, забыть обо всем и наслаждаться только ею одной, ее губами, телом, духами с ароматом свежести и пломбира.

И она же заставила ненавидеть ее – с той же силой, неистовой и заставляющей до боли сжимать кулаки.

Дыхание Яра все еще было тяжелым – то ли от жарких поцелуев, то ли от гнева.

– Ты пожалеешь, – тихо проговорил парень, стараясь дышать ровно. И он верил своим словам. Она ответит за все унижения, за каждый свой шаг по его растоптанной гордости.

За все свои слова и взгляды. За самонадеянность.

Немного успокоившись, Ярослав, чувствуя себя деревянным, направился к коттеджу, который снимал вместе с друзьями. Лучше бы он уединился с той очаровательной брюнеткой в коротком голубом платье и был бы сейчас не один, а в ее не менее очаровательной компании. И без обломов.

Вот только вызвала бы она в нем столько чувств и эмоций?

Нет.

Так выводить из себя Ярослава получалось только у одного человека – Анастасии Мельниковой.

За что она обязательно в скором времени поплатится – Ярослав был в этом уверен. Пусть не сейчас, позднее, но ведь не зря говорят, что месть – холодное блюдо. Что там для девиц возраста Днища самое главное? Любовь? Свадьба? А если он соблазнит Мельникову, влюбит в себя и бросит перед самым бракосочетанием? А лучше – в день свадьбы. Вот умора будет! Ха!

Разозленный Яр почти как наяву видел рыдающую Настю, облаченную в пышное белоснежное платье а-ля пирожное.

«Не бросай меня! – говорила она, трагически протягивая к нему руки. – Я не могу без тебя жить!» Тогда ему останется лишь напомнить, какой она была высокомерной, и гордо уйти, бросив ее утопать в слезах и сморкаться в километровую вуаль.

Эта фантазия развеселила парня, и он ухмыльнулся, как сыч.

База отдыха погрузилась в сон – почти все постояльцы, скрываясь от назойливого ночного холода, спрятались в комфортабельных домиках.