Спустя пару минут на единственное свободное сиденье рядом со мной опустилась какая-то девушка, и, подняв голову, я поняла, что это – Мира Бортникова, та самая странная девушка, которую мы с Зарецким встретили в кафе. А Енот популярный, эта странная Мира тоже ему симпатизирует. Специально, наверное, села рядом.
– Привет, – сказала я недовольным тоном, решив, что нужно поздороваться первой.
– Добрый день, – проговорила тихо Мира, глядя на меня во все свои голубые, со светлыми ресницами, глаза. Точно, влюблена в Зарецкого! Так смотрит, словно хочет просверлить дыру.
И почему Ярослав всем этим девочкам кажется прекрасным принцем? Он и на коня-то тянет с трудом, так, ишак разговаривающий.
Я отодвинулась от Миры и уставилась в открытую тетрадь, чувствуя, как она продолжает пристально смотреть на меня.
Прозвенел звонок. Мира не отводила взгляд. Это порядком раздражало.
– Что? – проговорила я не самым довольным тоном, видя, как в аудиторию заходят друзья Ярослава.
– А? – не поняла Мира. Вернее, сделала вид, что не поняла. И даже попыталась отвернуться в сторону, будто бы и не глазела на меня.
– Ты так смотришь, как будто бы со мной что-то не так, – сказала я сердито.
– Нет, я просто… – пролепетала девушка. – Извини.
– Я тебе нравлюсь? – спросила я, рассудив, что эта Мира, в сущности, кажется человеком неплохим – доверчивым и хрупким, и пока у меня есть возможность, ей нужно объяснить, что Ярослав Зарецкий создан не для нее.
«А для нас!» – злорадно сообщил голос темной стороны. Голос светлой стороны промолчал. То ли из солидарности, то ли просто не знал, что можно сказать.
– Что? – выдохнула Мира. – Ты? Мне? Нет! Нет-нет, ты неправильно понял!
Она ужасно смутилась.
– Ты хорошая девочка, но мое сердце занято, – сказала ей я. Мира посмотрела на меня, как на сумасшедшую, вернее, на сумасшедшего, и я даже подумала, что, может быть, ошиблась в своих домыслах.
На этом наш разговор завершился.
Слава богу, компания Зарецкого села где-то в середине. Они звали меня к себе, но я лишь рукой махнула и кивнула на зашедшую в аудиторию преподавательницу с весьма строгим лицом, мол, уже не успею пересесть, началась лекция. Нас отметили, и когда раздалась фамилия «Зарецкий», пришлось сообщить, что я здесь. Зарецким же себя я ощущала крайне слабо.