В руках Робера оказался оправленный в позолоченную бронзу череп какого-то животного с длинными зубами, доверху наполненный красным вином. Это следовало выпить, и он выпил, но после такого ужина можно было вылакать реку и не опьянеть. Танцоры отскакали и убрались, их сменили девушки в длинных ярких платьях и прозрачных вуалях. Хозяин вновь сунул Эпинэ череп – на сей раз жертвой была тварь вроде шакала или очень крупной лисицы, хотя последнее вряд ли… На гербе Адгемара красовался белый лис в золотой короне, неужели подданные казара настолько некуртуазны, что пьют из лисьих черепов?.
"Казарон хлопнул маслеными руками, вновь грянула музыка, и разноцветные красотки закружились в медленном танце, по очереди сбрасывая сначала покрывала, потом верхние платья, под которыми оказались другие, кисейные, в свою очередь полетевшие на пол. Оставшиеся в коротких, расшитых золотом рубашечках танцовщицы продолжали изгибаться в весьма откровенной пляске. Гоган был прав – девицы были красивы; увы, обожравшемуся послу хотелось одного – удрать, сбросить ненавистный пояс и спать, спать и спа-а-ать… Кагетская щедрость оказалась пострашней агарисской жадности, но приходилось хлопать в такт рвущей уши музыке, улыбаться хозяйским шуткам, а потом встать и обойти строй готовых к употреблению красоток.
До отведенных ему покоев Робер добрался довольно-таки твердым шагом, прикидывая, не запереться ли, но запоров на двери не имелось, зато всего остального было в избытке. Посреди огромной спальни возвышалась огромная кровать, заваленная белыми шкурами и парчовыми подушками.
У изголовья кровати красовался низкий стол, на котором выстроилась армия тарелок и кубков.