Грянули фанфары, в Триумфальный зал вступила королевская чета, и Лучшие Люди встали, приветствуя их величеств."
"Король был в черном и белом, королева в белом и черном, он казался взволнованным, она – испуганной и печальной. Любопытно, Катарина уже переговорила с братьями или еще нет? Впрочем, сейчас кардинала больше занимал Фердинанд Оллар. Сильвестр двадцать с лишним лет отучал дуралея от государственных посиделок и отучил, но война есть война, а король есть король, даже если он не правит, а лишь сидит на троне.
Манифест подготовили еще вчера, каждая строчка была тщательно выверена, но Дорак свято следовал форме, по своему усмотрению распоряжаясь содержанием. Фердинанду придется выслушать Лучших Людей и лишь после этого поставить под документом свою закорючку.
Вечером его высокопреосвященство долго объяснял его величеству, что, когда и как говорить, и тот как будто бы запомнил.
Фердинанд подвел Катарину к высокому креслу, подождал, пока та сядет, тяжело опустился рядом и с придыханием произнес заученные слова:
– Садитесь, господа.
Штанцлер вышел вперед, его лицо было недовольным, в руке он держал какие-то бумаги. А выглядит Август неважно, может, если подождать, сам умрет? Сколько же старому пройдохе лет? Фок Варзов старше кансилльера года на три, но маршал – стальной клинок, а Штанцлер – подушка для булавок, хотя злорадствовать не приходилось: собираясь на совет, Сильвестр вдосталь налюбовался на собственное отражение, пытаясь с помощью аптекарских штучек скрыть бледность и темные круги под глазами.