Так сказать, засвидетельствовать наше почтение молодому герою.
Нужный дом нашелся не сразу, пришлось изрядно попетлять среди частных, тесно прижавшихся друг к другу деревянных лачужек. В небольшом тенистом дворике, густо заросшем сиренью и акацией, стояли два двухэтажных дома, подходившие под описание. Таблички с номерами отсутствовали, как и на большинстве домов в этом захудалом фабричном районе."
"– Эй, пацан! – окликнул Шишкин мальчишку лет шести, который палкой катал по двору ржавый кривой обод от велосипедного колеса.
Шишкин не успел договорить, как мальчишка на всем ходу круто повернул в его сторону; не доезжая пары шагов, ловко перехватил колесо, чтобы оно не уехало без него, и, часто дыша, звонко крикнул, указывая пальцем на крайнюю двухэтажку:
– Дядя Сава проживает вон в том подъезде! А он вам зачем? – в свою очередь поинтересовался любопытный мальчишка, разглядывая прищуренным правым глазом высокого Шишкина.
– Точно, – засмеялся Шишкин и кивнул товарищам в сторону покосившейся, висевшей на одной петле обшарпанной двери.
В подъезде устойчиво пахло кошачьей мочой и дрожжами (было похоже, что кто-то из жильцов затеял брагу), с облупленных серых стен обильно сыпалась старая побелка. Стараясь не касаться липких толстых перил, оперативники тяжело поднялись по скрипучим высоким ступенькам на площадку второго этажа.
Здесь все было захламлено вещами, которым в тесных квартирах не нашлось места: у деревянного ограждения стояли тумбочка, шкаф, стул, на стенах висело погнутое корыто, старый велосипед без колес, в углу приткнулась лестница, ведущая на чердак.
– Нам сюда, – вполголоса сказал Журавлев и деликатно постучался.