Дикость!
Тяжело дыша, Дмитрий прервал поцелуй и пристально посмотрел на меня. Несмотря на характерное для стригоев невозмутимое выражение лица, я чувствовала, он хочет меня. Это сбивало с толку. Передо мной был Дмитрий и не Дмитрий. Наклонившись, он поцеловал меня в щеку, потом в подбородок, потом в шею. Шире открыл рот, и я почувствовала прикосновение его клыков…
– Нет!
Он замер.
– Что ты сказала?
Сердце заколотилось, я приготовилась столкнуться с новой волной ярости.
– Ммм… Нет. Не сегодня.
Он отодвинулся и посмотрел на меня потрясенно и сердито.
– Я нехорошо себя чувствую… У меня все болит. Я боюсь потери крови, хоть и хочу… – Дмитрий всегда умел определить, лгу я или нет, но следовало попытаться. Я, как могла, придала лицу страстное, но одновременно невинное выражение. – Я хочу… почувствовать укус… но лучше сначала отдохнуть, набраться сил…
– Позволь мне пробудить тебя, и ты снова станешь сильной.
– Знаю, – с оттенком пылкости в голосе сказала я.
Он резко втянул воздух.
– Начинаешь думать о чем?
Я снова повернулась к нему, рассчитывая убедить его, что всерьез обдумываю возможность обращения.
– Я начинаю думать, что никогда больше не хочу быть слабой.
Он поверил мне – я видела это по его лицу. Надо отметить, мои последние слова ложью не были. Я действительно не хотела быть слабой.
– Пожалуйста. Я просто хочу отдохнуть. И еще немного подумать об этом.
Истина состояла в том, что я лгала не только ему – я лгала себе. Если серьезно, я жаждала этого укуса. Очень сильно. Мое тело настойчиво требовало еще эндорфинов. Они были нужнее, чем еда и воздух. И все же, проведя без них всего день, я обрела определенную, хоть и неполную ясность сознания. Ту мою половину разума, которая жаждала лишь радости бездумного экстаза, возрастающая ясность разума не волновала, однако в глубине души я понимала, что необходимо продвинуться в этом направлении, даже если придется лишиться того, чего мне так страстно хотелось.
Немного поразмыслив, Дмитрий кивнул и встал. Он воспринял мои слова так, как если бы я достигла критической точки в своих рассуждениях.
– Отдохни, – сказал он. – Поговорим позже. Но, Роза… у нас всего два дня.
– Два дня?
– Таков предельный срок Галины. Потом мне придется принять решение за тебя.
– Ты пробудишь меня?
Похоже, вопрос о смерти больше не стоял.
– Да.