Как только Дмитрий на мгновение оторвался от меня, я выпалила первое, что пришло в голову, опережая его желание продолжить в том же духе.
– На что это похоже?
– О чем ты?
– Поцелуи.
Он нахмурился. Очко в мою пользу. Я сбила с толку не-мертвое создание ночи. Сидни гордилась бы мной.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты говорил, что после пробуждения обостряются все чувства. Значит, и поцелуй воспринимается по-другому?"
"– А-а… – Выражение понимания осветило его лицо. – Вроде того. Мое обоняние гораздо сильнее, чем раньше, и поэтому твои запахи становятся сильнее… запах пота, шампуня в твоих волосах… Ты даже вообразить это не в состоянии.
Он наклонился и снова поцеловал меня. Что-то в его описании вызвало ощущение слабости – в хорошем, приятном смысле. Нет, нет, этого нельзя. Я рассчитывала отвлечь его, но никак уж не себя.
– Когда мы выходили в сад той ночью, цветы пахли очень сильно. Это для меня, а тебя, наверно, их ароматы попросту захлестывают? В смысле, не слишком ли они сильны?
Так оно и продолжалось.
Чем дольше продолжался разговор, тем сильнее я проявляла внешние признаки усталости – без конца зевала, теряла мысль и прочее. В конце концов я потерла глаза и в очередной раз зевнула.
– Мне еще так много предстоит узнать…
– Я же говорил тебе – состояние изумительное.
Если честно, то кое-что таким и казалось. В основном, конечно, от всего пробирала дрожь, но если свыкнуться с самой идеей не-мертвого, злого создания, то в положении стригоя безусловно обнаруживались некоторые преимущества.
– У меня еще много вопросов, – промурлыкала я, закрыла глаза, вздохнула и снова открыла их, как бы заставляя себя бодрствовать. – Но… Я так устала… и не очень хорошо себя чувствую. Как, по-твоему, у меня не было сотрясения мозга?
– Нет. И когда я пробужу тебя, мелкое недомогание не будет иметь значение.
– Но только после того, как ты ответишь на остальные мои вопросы.
Мои слова заглушил очередной зевок, но он понял. Хотя ответил не сразу.
– Хорошо.