Подожди, пока он успокоится. Тогда он, конечно, передумает.
Глядя вслед удаляющейся фигуре Кристиана, Лисса чувствовала, что ее сердце разбито.
– Не знаю. Не знаю, передумает ли он. О господи! Я не могу потерять его.
Мое сердце тоже было разбито. Мне так сильно хотелось оказаться рядом, утешить ее, поддержать. Она чувствовала себя ужасно одинокой, а я чувствовала себя кошмарно из-за того, что бросила ее. Неведомая сила сталкивала ее вниз, и я должна находиться там, должна помочь ей вырваться. Именно так поступают лучшие подруги.
Лисса перевела взгляд на Эйвери.
– Я совсем сбита с толку… Просто не знаю, что делать.
Эйвери посмотрела ей в глаза, и тут… тут произошло нечто совсем уж странное. Эйвери смотрела не на нее; она смотрела на меня.
«Ох, черт побери! Только тебя тут не хватало».
Этот голос прозвенел в моей голове, и… хоп! Меня снова вышвырнуло из Лиссы.
Тот же самый мысленный толчок, щекотание в мозгу, волны жара и холода. Я растерянно оглядывала свою комнату, потрясенная резким переходом.
И тогда я наконец-то вспомнила, когда чувствовала это щекочущее прикосновение в своей голове. Оксана. То же самое ощущение я испытала, когда она проникла в мое сознание, стремясь выяснить, каковы мои намерения и склонности. Тогда они с Марком признали, что это агрессивный, нечестный поступок – если он совершается по отношению к тому, с кем ты не связан.
Я тщательно проиграла в уме все, что только что произошло с Лиссой. В особенности последние несколько моментов. Серо-голубые глаза смотрели на меня – не на Лиссу.
Не Лисса вышвырнула меня из своей головы.
Эйвери.
Двадцать четыре
Эйвери была пользователем духа.
«Вот дерьмо!»
Я села на постели; мысли вихрем проносились в голове. Я никогда не думала ни о чем подобном. Черт, никто не думал! Эйвери убедительно продемонстрировала, что она пользователь воздуха.