Он снова и снова давал мне тот же ответ, и каждый раз что-то в его словах беспокоило меня. Но раньше мне не удавалось уловить смысл этого беспокойства. Теперь удалось. Он хотел меня. Будто я имущество или гвоздь коллекции. Дмитрий, которого я знала… тот, которого любила и с кем спала… тот Дмитрий сказал бы, что любит меня. Здесь же не было и намека на любовь.
Я улыбнулась, наклонилась и нежно поцеловала его. Он, наверно, подумал, будто я сделала это по той же причине, что всегда, – движимая влечением и желанием. На самом деле это был прощальный поцелуй.
Я знала, что никогда не забуду Дмитрия, сколько бы ни прожила на свете. И на этот раз я не забуду его уроков.
С неожиданной быстротой я вскинула руку и вонзила кол ему в грудь. Моя сила вернулась – кол проскользнул между ребер прямо в сердце.
Я как будто одновременно пронзала собственное сердце.
Двадцать пять
Он потрясенно распахнул глаза и раскрыл рот. Увы, кол не серебряный, чтобы проткнуть сердце, необходима твердость руки, как если бы я наносила смертельный удар. В конце концов, пришло время смириться со смертью моего Дмитрия. Того, который стал стригоем. У нас нет будущего. Я не стану такой, как он. Промелькнула малодушная мысль остановиться и лечь рядом с ним, хотя бы посмотреть, что произойдет дальше.
Я обыскала его. Нашла связку ключей, немного денег. Сунула ключи в карман, а деньги хотела оставить, но потом подумала, что они могут мне понадобиться – на тот случай, если я сумею сбежать отсюда. Мою наличность отобрали сразу же по прибытии сюда.
Если я доберусь до вышеупомянутого города. Я встала с постели и бросила на Дмитрия последний, исполненный боли взгляд. Несколько слезинок скатились по щеке. Большего я не могла себе позволить. Позже будет время оплакать его – если суждено. На мгновение взгляд задержался на оружии. Хотелось взять его с собой; как-никак, другого нет.