Самый главный относился к ситуации, когда противник превосходит числом и остается один-единственный вариант: «Беги!»
Да, теперь самое время бежать.
Я выпрыгнула из окна.
Двадцать шесть
Наверно, ругательства, которые я выкрикнула, ударившись о землю, были понятны на любом языке. До чего же больно!
Сами кусты не особенно кололись, но и мягкими не были. Ну, как бы то ни было, они замедлили мое падение, но не помешали подвернуть ногу в щиколотке.
– Дерьмо! – пробормотала я сквозь стиснутые зубы, поднимаясь на ноги.
Что-то часто мне приходится ругаться в России. Перенеся вес на пострадавшую ногу, я почувствовала боль, но стоять могла. Растяжение, слава богу, а не перелом. Тем не менее даже такое повреждение замедлит побег.
Я заковыляла прочь, стараясь ускорить шаг, не обращая внимания на боль. Передо мной извивался дурацкий лабиринт из живой изгороди, которым я так восхищалась во время прогулки по саду. Небо затянули облака, но вряд ли лунный свет помог бы продираться сквозь такую массу веток и листьев.
К несчастью, практически обойдя дом, я обнаружила печальную истину: живая изгородь была везде, окружала особняк наподобие средневекового рва. Бесило то, что вряд ли Галина устроила ее в интересах самозащиты. Скорее всего, ею руководило чисто эстетическое соображение, в результате чего в особняке появились хрустальные люстры и старинные картины.
Я выбрала место наобум, протиснулась в лабиринт и двинулась по нему.
А так неизвестно – может, я возвращаюсь к дому или хожу кругами? В какой-то момент создалось впечатление, что мимо вот этой шпалеры с жасмином я проходила уже три раза. Я попыталась вспомнить рассказы о том, как люди выбирались из лабиринтов.
– Роза! – издалека прилетел с ветром голос.
Я замерла. Нет. Это немыслимо.
Дмитрий. Он уцелел.
– Роза, я знаю, что ты здесь, – крикнул он. – Я чувствую твой запах.