Все трое напряженно наблюдали за разворачивающейся между Николаем и Петром ссорой, как будто понимали, о чем идет речь. При этом одной из них даже стало дурно.
Спустя несколько лет Некипелов уже понимал, что свидетельницы были ученицами кружевного дома Брянцевых, а значит, могли что-то знать о визите Петра в дом канцеляриста уездного суда, где он собирался предложить драгоценную фамильную реликвию в качестве банальной взятки. С того места, где упоминалось о кружеве и кружевницах, отчаянно зевающий Зимин стал читать внимательнее.
"В 1875 году Некипелов смог выйти на след. Одному богу известно, как ему это удалось, но в один прекрасный день он узнал, что красавицей, преследовавшей его в снах, была некая Пелагея Башмачникова, дочь зажиточного крестьянина, ставшая женой владельца мясной лавки. Некипелов был одержим навязчивой идеей, что вожделенный крест у нее, а значит, его нужно забрать.
Следующие несколько листов в тетради были пустыми, и Зимин не смог побороть искушение дать глазам отдохнуть и отправиться спать. На вторую ночь он снова уселся за домашним письменным столом и, вздохнув, открыл тетрадь. В успех он не верил, но привычка доводить дело до конца заставляла продираться сквозь текст, написанный теперь уже другим почерком, еще более неряшливым и нечитаемым.
Из дневника, сдобренного большим количеством грубых слов, выходило: Николай Некипелов был вторично арестован за то, что явился в дом к Пелагее Башмачниковой и напал на нее.
Похоже, человеком он был таким же вспыльчивым, а еще гораздо более жестоким, потому что подробно описывал, как пытал несчастную женщину, которая умерла, не вынеся издевательств. Но перед смертью несчастная призналась в том, что, испугавшись первого нападения, отдала крест своей детской подружке Авдотье Бубенцовой.
Итак, в тетради, правда, упоминалась фамилия Бубенцовых. Получается, Иван Петрович Некипелов не врал, когда говорил, что принял решение найти потомков этой женщины, прочитав старинный дневник.