Помогу, куда же мне деваться, но учти — времени будет мало. Выберешься ночью, возьмешь своего кучера, и чтобы нигде не задержалась. Как управишься — в замок и сразу на кухню. Не доверяю я никому. Сама у тебя мидии эти приму и магией своей схороню и от порчи, и от глаз чужих. Чтобы вкус был как у свежеприготовленных. Все поняла?
— Все сделаю, как ты сказала, — я важно закивала.
— Хорошо, а сейчас к целителю, смотреть на тебя больно. Бледная, как моль вещевая. Узнаю еще о подобных твоих ночных вылазках, сама тебя, как ту козу, ремешком отхожу.
Засмеявшись, тут же поморщилась и послушно отправилась на второй ярус замка вслед за пожилой женщиной."
"Глава 11.2
***
Смеркалось.
Нагло пропустив ужин, сослалась на сильнейшие головные боли и выставила вперед Люси, как щит, чтобы спасала от сплетни и, что хуже, — лживых сердобольных кумушек, о существовании которых я до сегодняшнего вечера даже и не знала. Но стоило мне «разболеться», как они лавиной понеслись к моим дверям то ли желать здоровья, то ли проверить — не померла ли я там на радость всем, то ли и вовсе добить.
Но моя боевая настоятельница, которая по совместительству вроде как служанка, но по факту больше подельница, стоически отражала все попытки вражин просочиться на нашу территорию и сорвать мою вылазку.
Так, облачившись в скромное темно-синее повседневное платье, вооружившись картой, глотнув бокальчик гранатового наудачу, я выскользнула из своей комнаты.
Дело было непростым. Преодолеть незамеченной три яруса замка и спуститься к северной башне.
Смешно, конечно, но перечить пожилой женщине не стала. Она для меня уже вроде как авторитет. Вот уж с кем ругаться и спорить ни в жизнь бы не стала. Хочет она, чтобы пожилой слуга смотрел за мной в оба, будет ей от этого спокойнее — да и ладно.
До первого яруса дошла относительно легко. По пути мне встретились лишь два гвардейца с внутренней охраны, но они склонили головы в поклоне и поспешили исчезнуть с глаз долой. А дальше все становилось сложнее. На меня чуть не выскочила со стороны небольшой художественной галереи, посвящённой зимним пейзажам королевства, не кто иной, как гофмейстерина.