Молодые аристократки то и дело высовывали свои носы из окон экипажей. Что-то кричали, требовали кого-то позвать. Грозились рассказать обо всем его Величеству. Уж сколько напыщенности, чувства собственной важности. Желания показать всем и каждому свой особенный статус, которого, если уж по совести разобраться, и не было вовсе.
Как хорошо, что Мирабель не попала сюда. Бедная девочка не протиснулась бы даже через врата. Я искренне надеялась, что она сейчас счастливо катится в свою Академию и грезит учебными буднями.
Снаружи снова кто-то разразился бранью. Выглянув, я оскалилась в улыбке. Оу, кажется, у нас появился лидер. О да, тяжело было не заметить, что особенно выделялась во всей этой неразберихе хозяйка бордовой кареты, на которой красовался герб рода дэ Морбэ.
Молодая герцогиня, которой пророчили победу в отборе, рвала и метала, но никак не желала становиться в конец очереди, где ей, как прибывшей последней, было самое место.
Я же, увлеченно переползая по диванчику от одного окна своей кареты к другому, наблюдала за всей этой картиной.
Молодые аристократки мялись и были крайне неоднозначны в своих решениях. О, я их прекрасно понимала. Как-то с будущей принцессой драконьего двора ругаться не хотелось, но уступить означало признать — она выше их…
… Так прошел примерно час.
На небе появились грозовые облака, угрожая обрушится на наши головы проливным дождем. Заметно холодало. Завернувшись в легкий плащ, услышала тяжелый кашель снаружи. Это встревожило.
— Возница! — постучала в маленькое оконце над сидением.
— Слушаю, леди Гимера, — отозвался слуга.
Я поморщилась, услышав непривычное для себя имя. Нужно будет как-то быстренько к нему привыкнуть, а то можно и погореть на такой мелочи.
— У вас там одеяло есть? — поинтересовалась, поглядывая на стремительно чернеющее небо. — Погода ухудшается, а у вас кашель. Дается мне, торчать нам еще здесь неизвестно сколько.
— Одеяло? — удивленно переспросил он. — У меня?
— У вас, — повторила слегка раздраженно.
Чувство такое возникло, что что-то делаю не так.
— Есть у меня плед, леди. И если вы позволите его накинуть на плечи, то я буду благодарен, — его голос звучал пугливо и неуверенно.