Ты понимаешь, что это значит, Кайса? Что Нерландия снова может отвернуться от нас, и тогда те усилия, что мы прилагали, чтобы возобновить отношения, окажутся напрасными. А что будет, если они объявят нам войну? Это никому не пойдет на пользу. Поэтому мы должны сделать всё, чтобы наказать убийцу принца Вегарда.
– Но это не Лотта, отец! – выкрикнула я.
– Ты слишком молода и доверчива, чтобы разбираться в таких вещах, – строго сказал он, – а потому не должна вмешиваться. И я не советовал бы тебе разговаривать с этой девушкой.
«Для всех, кроме Лотты», – подумала я. Но отец уже удалился.
Набросив на плечи шерстяной плащ, я побежала на кухню. Я не знала, накормили ли Лотту в темнице, и хотела прихватить для нее корзинку с едой.
"– Ох, ваше высочество, вы же замолвите словечко за бедняжку Лотту? – заливаясь слезами, спросила меня старая кухарка Кирстен. – Эта девочка и мухи не обидит. И ведь она выросла здесь, во дворце. А сколько всего она перенесла в детстве – и нищету, и голод, и дурное обращение. Но она не ожесточилась, осталась чистой сердцем – как ребенок.
– Я знаю, Кирстен, знаю, – я и сама уже едва не плакала.
– Поговорите с вашим батюшкой, госпожа! – попросила она, складывая в корзинку самые румяные пирожки.
В ее словах был смысл. Но я понимала, что если в этом замешаны наши гости, доказать это будет ох как непросто.
Глава 21. Кайса
– Не нужно бы вам туда ходить, ваше высочество, – вздохнул начальник королевской стражи Ульсен, когда я подошла к тяжелым дверям, что вели в дворцовые казематы. – Холодно там и сыро.
Я возразила:
– Я тепло одета.
– Но о чём вам с нею говорить, ваше высочество? – нашел Ульсен другой аргумент для возражений.
– Я знаю Лотту уже много лет, и если даже ни с кем другим она разговаривать не станет, то уж со мной-то точно поговорит. И возможно, она голодна.
Начальник стражи почти обиделся:
– Вот уж это вы напрасно, ваше высочество! Узников голодом у нас морить не принято.