И дело не в их библиографической ценности. Как сказала четырнадцать лет назад старенькая здешняя библиотекарша, в провинции время дышит по-другому, спокойней и глубже. Поэтому и книги, и музейные экспонаты не отсвечивают поверхностным столичным глянцем.
Сейчас, войдя вместе с Майклом в зал книгохранилища, Лена вдруг вспомнила ту старушку библиотекаршу, маленькую, сухонькую, с белоснежными, коротко стриженными волосами. Она зябко куталась в огромный пуховый платок. Как ее звали? Кажется, Валентина Юрьевна? Или нет? Столько лет прошло, это был маленький случайный эпизод, одна из тысячи встреч.
Лена запомнила библиотекаршу не только потому, что та пустила приблудных юных москвичей в святая святых библиотеки, но еще и потому, что в отличие от многих провинциалов эта женщина не жаловалась на пьяную безысходность захолустного быта. Наоборот, она искренне считала, что только в старинном деревянном городе Тобольске можно жить – а больше нигде на свете.
Всю свою сознательную жизнь она провела среди книг, не ездила дальше Тюмени, Францию знала по Бальзаку, Англию – по Диккенсу и уверяла, что знает мир значительно лучше, чем те, кто имел возможность объездить его вдоль и поперек.
"– Я знаю многие страны изнутри, я чувствую их душу. Конечно, мне бы хотелось увидеть Лувр и Вестминстерское аббатство, но я не считаю себя обделенной оттого, что не увижу их никогда. Перефразируя известную поговорку, лучше один раз прочитать, чем десять раз увидеть.
Она поила их чаем с клюквенным вареньем в своей пыльной каморке и рассказывала историю сибирского кремля.
Тогда ей было за семьдесят. Вряд ли она сейчас жива. И все-таки Лена решила спросить.
– Валюша… Валентина Юрьевна жива, – сообщила самая пожилая сотрудница библиотеки, – год назад ей пришлось переселиться в Дом ветеранов. Все-таки девяносто лет. Родственников, таких, чтобы к себе взяли, у нее нет. Она одна на свете.
– Ну, не совсем одна, – вмешалась другая библиотекарша, помоложе, – у нее ведь дочь в Москве. Говорят, очень далеко пошла.
– Да, дочь… – грустно кивнула пожилая, – мы писали, звонили. Она даже не приехала. Переводит деньги на содержание, но не навестила ни разу. Условия в Доме ветеранов, конечно, хорошие, комната у Валюши отдельная, мы заходим иногда… А вы бы навестили ее, если найдете время. Она так радуется, когда к ней приходят.
– Вряд ли она помнит меня, – покачала головой Лена, – столько лет прошло.
– Она вспомнит. У нее отличная память и удивительно светлая голова.