А не вспомнит, так все равно ей будет приятно.
Знаете, как старые люди дорожат вниманием.
– Хорошо, – улыбнулась Лена, – скажите адрес, я зайду.
– Можете своего профессора взять. Лучше Валюши историю Тобольска, по-моему, никто не знает. К тому же она до сих пор читает по-английски и по-французски. Для нее это будет настоящий праздник – поговорить по-английски с профессором из Нью-Йорка. – Пожилая библиотекарша написала на листочке адрес Дома ветеранов, объяснила, как пройти.
Потом, развернув листочек и прочитав на нем: «Градская Валентина Юрьевна», Лена задумалась на секунду.
* * *Майор Иевлев прилетел в Тюмень глубокой ночью. Ему хватило пяти часов сна. В восемь утра он проснулся, сделал быструю гимнастику, по старой армейской привычке обтерся До пояса ледяной водой, наспех позавтракал в гостиничном буфете и отправился в областную прокуратуру.
По сравнению с маньяками века, с Чикатило, Головкиным, Михасевичем, Джумагалиевым, Никита Слепак был просто паинькой. Он не глумился над своими жертвами, не вспарывал животы, не расчленял трупы, не поедал органы, не подвешивал на дыбе в специально оборудованном подвале. Его жертвами были не малолетние дети обоего пола, а девушки в возрасте от пятнадцати до восемнадцати лет.
«Высокое» звание маньяка присвоили Слепаку с большой натяжкой. Первой его жертвой была восемнадцатилетняя Галина Кускова, жительница Тюмени. Пятый ребенок в многодетной, весьма неблагополучной семье, Галина страдала олиго-френией в слабой форме. После окончания вспомогательной школы-восьмилетки она нигде не работала, занималась проституцией, хотя такого явления в конце семидесятых в нашей стране, как известно, вовсе не существовало.
С фотографии на Иевлева глядела потрясающая красотка, прямо-таки голливудская звезда. Местом ее постоянного пребывания был ресторан «Московский», самый
Дорогой и шикарный в городе. Олигофрения, мешавшая ей нормально учиться и работать, вовсе не мешала преуспевать в древнейшей профессии.