За годы отношений со Славой, Лев запомнил, что при нём нельзя говорить «стать геем», иначе придётся выслушивать целую лекцию на тему: «Геями не становятся, а рождаются».
- Не стать, - поправил он сам себя. – А решить, что он гей. Не потому, что он такой, а потому что… ну… будет брать с нас пример.
- А почему ты не берешь пример со своих родителей?
- Потому что я… гей.
В такие моменты Лев понимал, что зашёл в логический тупик и начинал приводить другие аргументы. Об одном из них он очень пожалел. Когда Лев затронул тему отношения общества к такому ребёнку и к такой «семье», Слава просто сказал:
- Давай уедем.
Лев не сразу понял, что он имеет в виду.
- Куда?
- Туда, где такие семьи есть. США, Канада, Европа… Куда хочешь?
- Никуда не хочу, – категорически ответил Лев. – Я там уже бывал, мне не понравилось.
- Но это же были другие обстоятельства, – заметил Слава. – Ты был один.
- Вообще-то я уехал со своим парнем, – напомнил Лев. – И ты знаешь, чем всё закончилось.
- Блин, ну, это же не из-за Америки так закончилось, – возражал Слава.
Лев охотно кивнул:
- Да, и знаешь какие? Он от меня всё время что-то требовал. «Лев, ты должен со мной уехать», «Лев, ты должен пойти со мной в гей-клуб», «Лев, ты должен стать проще»… Да задолбали, почему я вам должен? Когда я вообще успел влезть в эти долги?
Он говорил, как будто бы про Якова, но сам думал о Славе, и незаметно для себя перешел на множественное число, на обвинительное «вам».
Слава тоже уловил, что претензия была лично к нему, а не к Якову, и негромко сказал:
- Ты мне ничего не должен.
- Да причём тут квартира! – перебил Лев. – Она даже не моя.
- Ну, Каринина, но она же не для меня сделала такой жест.
- Не надо про квартиру, – устало попросил он. – Она твоя, точка. Я не буду ничего забирать обратно, даже если…
Он сбился.
- Даже если – что?
Лев заговорил с раздражением:
- Это же выбор без выбора, да? Либо я ввязываюсь в это с тобой, либо мы расстаемся, так?
- Так.
- Это шантаж.
- Это не шантаж! – искренне опешил Слава.
- А как тогда называются твои ультиматумы?
Этот разговор случился за месяц до Юлиной смерти, когда они только теоретически обсуждали совместное воспитание Мики.