Ликвидатор. Исповедь легендарного киллера

Ирине — в сущности, совсем юной, и готовой почти на всё, но на всё ли? — дать мне нечего. Предположим, ей всё равно, узнай она, кто я и какой жизнью я живу, отчего и почему бегу, что, возможно, мне предстоит не полная жизнь и семейное счастье, но вечная неизвестность. И если сиюминутно она готова разделить это, то что будет позже? И это не самое страшное, что можно предвидеть, — ведь вокруг нас люди умирали ещё совсем молодыми, я в этом списке мог стать не исключением, соответственно, и она… Одна мысль об этом переворачивала всю душу.

Думаю, что пойми она полностью возможность ожидаемого, может быть, повела себя по-другому, но гадать я не имел права, а должен был, принимать решения сам, предполагая, что лучше для неё.

Посчитав себя не правым делать иной выбор, с тяжёлым сердцем заставил себя расстаться с ней, уже заполнившей всё моё внутреннее эмоциональное пространство и значившей для меня всё!

Уже позже, когда мы вновь оказались вместе, она так никогда и не смогла понять — да что понять, и не поверила в причину нашего тогда расставания.

И немудрено, не зная всех подробностей и не понимая грозящего… И вообще — женщинам часто кажется, что опасности, о которой иногда говорят мужчины, не существует, а если и мерцает что-то, то с этим можно справиться. Может быть, в чём-то она и права, может быть, только ради этого и стоит жить, пусть и короткую, зато яркую жизнь, и, наплевав на все опасности, искать счастье даже в темноте, зная, что нужно просто обратиться к свету."

"Этот шаг обезопасил её только сначала, но перевернул всю жизнь.

Кажется, больнее ей никто никогда не делал и не сделает! До сих пор вспоминаю этот тяжелейший для нас обоих момент. Я не стал ничего объяснять, бормотал какую-то одну фразу, да и все мои объяснения были бы просто ничтожны и, разумеется, разбиты в пух и прах, а сражение проиграно, правда тянуло к поражению то, что проигравшему гарантирован плен, приятный и восторженный, но, всё же, смертельный для победителя.

И я был прав! Хотя время расставило всё настолько неожиданно, что многое приходилось делать экстренно и с большим риском, зачастую импровизируя, идя буквально на пролом.

Юмор или сарказм наших отношений состоит в том, что если признавать ошибку, то только при нашей первой встрече. Сейчас всё по-иному, и была ли она счастлива после нашего воссоединения — решать ей. Интересно было бы услышать ответ на такой вопрос через много лет, но смогу я это сделать или нет, будучи на свободе — неизвестно.