Наивно и непривычно звучит, но что только не бывает в компании людей, привыкших существовать, балансируя между жизнью и смертью. Это был единственный раз, когда я заснул там же, где выпивал, благо — при наличии спального места. После окажется, что возможность встретиться под стволами друг друга была, и в конце концов я и мои люди стали, отчасти, виновниками его смерти. Но обещание я сдержал, и что можно было, сделал. Он был похоронен, хоть и не на родной земле, но в присутствии матери.
Его жизнь закончилась в 36 лет, в день празднования моего 30-летнего юбилея, который был испорчен шестичасовыми телефонными переговорами, предтеча, содержание и смысл которых могли бы составить отдельный, интереснейший том.
Проживание моё в Элладе, естественно, усугублялось тем, что в это время в Москве женщина, захватившая моё сердце, всё ближе подвигалась к моменту, который не оставлял никакой надежды на развязку в мою пользу.
На какой-то миг мне показалось, что я должен уступить чужому счастью, но потом на уровне интуитивном понял, что там ни с одной, ни с другой стороны истинных чувств нет. Но и я, в свою очередь, должен был убедить себя, что если возвращу всё вспять, то навсегда, а не ради бурного порыва или жадности. То есть необходимо было сделать выбор между женой и моим мальчиком, и любимой женщиной, которой я пока, кроме комфорта, жизни с приличным достатком, своих чувств и себя, предложить ничего не мог.
Тем временем, мы с супругой и сыном уже вторую неделю окучивали своими телами Канарские острова, валяясь под палящим солнцем. Не могу сказать, что я был в восторге, хотя отсутствие работы и напряжения от неё влияло благотворно, правда, добивающе действовал высокий уровень сердечных переживаний.