Уже попрощавшись, я, как бы вдруг, наивно предложил ей проводить меня до зоны свободной торговли, а если получится, то до самого самолёта — всё-таки до рейса ещё два часа, явно желая продлить прощание, и она согласилась, да и улыбчивые парни, стоя стеной, поддакивали, обещая всё, что только возможно. Всё прошло гладко, и мы уже пили кофе, почти заграницей, в Irish house, уже почти взявшись за руки, чтобы идти сквозь пелену необычного и далеко не лёгкого времени, ожидающего нас в непрозрачном будущем.
Всё стало очевидным после объявления номера рейса и предложения последовать на посадку. Мы уже неплохо знали друг друга, и она безошибочно поняла, споткнувшись о мой взгляд, бывший ещё секунду назад грустным и вдруг ставший, наверное, жёстким и решительным и, по всей видимости, не оставлявший места ни шуткам, ни объяснениям. На её: «Ну так же нельзя, у меня есть обязанности!!!», я ответил: «А по-другому невозможно», — и, буквально на руках, пронёс последние метры.
Слёзы текли рекой, а благодатные темы представлялись сами собой. Растягивая объяснения, как мы решим проблемы с её молодым человеком, мамой, работой, учёбой, отсутствием зубной щётки и запасного комплекта нижнего белья — кстати, смешно, когда последнее было представлено в виде неразрешимых проблем, что даже немного разбавило гнетущую обстановку.