— Послушай, — он упирается ладонью в дверь, затем проводит рукой по волосам, приглаживая их. Снова владеет собой. — Мы с тобой оба умные взрослые люди. А значит, сумеем решить любую проблему.
— Кажется, ты УЖЕ решил её, — усмехаюсь горько и качаю головой.
Тиррэн отвечает не сразу:
— Она моя истинная и родит сильных сыновей. Я не могу от неё отказаться. Таков закон. Ты знаешь это.
Закатываю глаза. Вот только не надо мне про законы! Будто дело только в них!
— Не можешь или не хочешь? — скрещиваю руки на груди и с вызовом поднимаю подбородок.
В ответ — молчание и пристальный взгляд синих глаз. Расчётливый и холодный.
— Так я и думала! — снова тянусь к дверной ручке.
И снова она не поддаётся. С противным скрежетом верчу её так, и эдак в повисшей тишине. Вздрагиваю от звонкого удара ладонью по дереву:
— Оставь ты уже проклятую дверь! — цедит Тиррэн. — Не видишь, что заперто?
— Так открой! — всплескиваю руками и ударяю себя по бёдрам.
— Открою, — усмехается уголком рта. — Когда ты сбавишь тон, и мы поговорим.
Боже, я не узнаю его! Когда он так изменился? Что стало с ним? С нами?
— Меня не было дома всего несколько часов! — хватаюсь за голову.
— Я понимаю твоё недовольство, — сухо кивает Тиррэн. — Но метка истинной не спрашивает, когда нам удобно, чтобы она зажглась. Чем скорее я возьму её под свою защиту, тем лучше. С брачной церемонией тоже нельзя затягивать.
Он говорит об этом так равнодушно и буднично, будто планирует деловой контракт подписать, а не жениться на любви всей своей жизни.
Прислоняюсь спиной к двери. Поднимаю глаза наверх, к узорчатому потолку с белой лепниной.
— Поверить не могу, — сдавливаю виски и жмурюсь. — Это какая-то ошибка.
— Увы. Ошибки нет. Я видел метку, её ни с чем не спутаешь. Зверь её чувствует. Я тоже.
— Ты её любишь? — задаю вопрос, который больше всего волнует сейчас.
— Я. Её. Чувствую, — проговаривает медленно, глядя мне в глаза. — Между нами нерушимая связь. Это не совсем любовь. Это другое. В любом случае, это не имеет значения. Её выбрал зверь, а я не пойду против его воли. Кроме того, ни один дракон не откажется от сильных сыновей.
— Ты тоже её полюбишь, — проговариваю тихо, и во рту разливается горечь.