Гладкое позолоченное дерево скользит во влажных от волнения ладонях.
– Я просила тебя остановиться! – зачем-то оправдываюсь.
– Я и забыл, какая ты горячая штучка, Эйви! – усмехается он.
– Не трудись вспоминать! – мотаю головой, внимательно наблюдая за каждым его движением. – Я здесь только ради сына! Поэтому… никогда больше! Так! Не делай! Иначе…
– Иначе что? – дракон опасно прищуривается, чуть склоняет голову набок и принимается медленно обходить кресло. – Сама-то себе веришь? Для кого этот дешёвый цирк? Мужчина всегда чувствует, когда его женщина течёт.
Он прикрывает глаза и с наслаждением втягивает воздух хищными ноздрями.
– Ты охрененно пахнешь, Эйви, – проговаривает медленно и с расстановкой.
В синих глазах напротив – неотвратимость и мой приговор. Он не отступит сам и не даст уйти мне – понимаю отчётливо. Я сама виновата: проявила слабость, дала повод. И теперь, когда хищник почуял запах крови, он не отпустит добычу.
Не остановится, пока не возьмёт то, что считает своим!
Очень медленно, не спуская с меня глаз, Тиррэн начинает медленно огибать по дуге кресло, которое нас разделяет.
Во рту становится сухо, инстинкты обостряются.
Шаг, ещё один и ещё.
Мозг отчаянно ищет выход из заранее проигрышной схватки.
Впиваюсь ногтями в плетёную спинку кресла.
– Ты говорил, что не рассчитываешь на брак в полном смысле этого слова! – от осознания того, что я в ловушке, которая вот-вот захлопнется, меня начинает бить мелкая дрожь.
Выкрикиваю обвиняюще. Тиррэн не останавливается. Равнодушно пожимает плечами:
– Передумал.
Он останавливается в паре шагов от меня, замирает, будто лев перед финальным прыжком. Даёт мне последний шанс сдаться добровольно:
– Зачем ты всё усложняешь, Эйви? Сама ведь знаешь, что всё кончится этим, рано или поздно. Теперь, когда ты снова МОЯ. Иди ко мне, малыш, ну? Это же я!
Он разводит руки в стороны, открывая объятия.
Вот только всё портят глаза. Колючий взгляд дракона ни капли не сочетается с его сладкими речами. В ледяной синеве, что неотступно следит за каждым моим движением, отчётливо виден холодный расчёт и нет ни намёка на чувства.
Он всё для себя решил.